Пиранья

 — А то я никак этому дураку растолковать не могу, по-человечески не понимает. Ты что, намерен меня тут и держать?

— Особо режимный объект, — развел руками Мазур, хорошо скрывая злорадство. — Особые спецпропуска и все такое прочее. Я здешней охраной не командую, а она тут въедливая… Ни за что без пропуска не впустит, мало того, у них тут приказ — в случае чего огонь на поражение открывать…

Опасливо покосившись на торчавшего в караульной будке жандарма с автоматом наперевес, Панкратов пробормотал недовольно:

— Порядочки завели, обормоты… Советского адмирала под дверью держать…

— Особо режимный объект… — сокрушенно повторил Мазур.

Он, конечно, врал безбожно: и его власти хватило бы на то, чтобы по временному пропуску провести к себе гостя, и часовой ни за что не стал бы палить по человеку, прибывшему на машине с дипломатическими номерами. Вот только никакой радости ему общение с этаким гостем не доставило бы, наоборот. А проверить, как по-настоящему обстоят дела, Панкратов вряд ли сможет…

— Развели объектов… — ворчал Панкратов.

Мазур нейтральным тоном сообщил:

— Семен Иваныч, сто раз извините, но у меня через пару минут совещание на самом высоком уровне… — и многозначительно глянул на часы."

"— Ну, понятно, — сказал Панкратов уже спокойнее. — Вообще-то ты молодец, Кирюша, что влез на самые верхи, неплохо выполняешь поставленную задачу… Ну ладно. У меня и нет особой охоты на санкционирование шляться по здешним дворцам, глядишь, просигнализирует кто, и такая петрушка получится… Я, собственно, тебе вот привез, ты в посольстве забыл, а зря…

Он распахнул заднюю дверцу, с усилием выволок и поставил рядом с задним колесом уже знакомую тяжеленную картонную коробку, на сей раз, правда, не опечатанную, а попросту перемотанную крест накрест липкой лентой. Мазур, мысленно выругавшись про себя последними словами, спросил понятливо:

— Литература?

— Она самая, — и Панкратов добавил с некоторым укором: — Ты про нее запамятовал, а зря. Поручение тебе было дано четкое…

— Замотался невероятно, — сказал Мазур сокрушенно. — Тут такие дела творились…

— Кирюша! — воскликнул Панкратов с ласковой укоризной. — Все я понимаю насчет важности и серьезности таких дел, но ты же коммунист, Кирюша, должен прекрасно понимать: какими бы дела ни были важными и серьезными, а об идеологии забывать нельзя, она — всему голова. Так что уж будь любезен, постарайся выкроить время, не поверю, что не найдется времени…

— Есть, — кивнул Мазур, повернулся к ординарцу, все это время стоявшему в двух шагах за левым плечом и с непроницаемым лицом слушавшему непонятную речь. — Отнесите эту коробку ко мне.