Пиранья

Громадная черная машина ловко развернулась на узенькой улочке. Мазур прыгнул на сиденье подкатившего джипа, и кортеж в обычном своем порядке понесся прочь. Глянув назад, Мазур увидел, что расходившиеся ведьмы и не заметили исчезновения Натали — всецело поглощенные своим занятием, они выли и визжали, ожесточенно размахивая коровьими хвостами. Абзац котенку, подумал Мазур без всякого сочувствия. Нарвался доктор, получил по мозгам с самой неожиданной стороны — и, пожалуй, Леон прав, Мукузели и с места не сдвинется, разве что пожалуется полиции и репортерам на хулиганскую выходку (каковую некоторые из слушателей, ручаться можно, воспримут совершенно иначе, но, скорее всего, промолчат)…

…Этого верзилу, капрала-коси из военной полиции, к Мазуру приставили ординарцем (хорош африканский полковник без ординарца) в первую очередь оттого, что он более-менее владел английским. Большинство из охраны и обслуги Лунного дворца этим похвастать не могли, отчего Мазур частенько чувствовал себя прескверно, не в силах с ними объясниться и поговорить о простейших вещах. Правда, его личная прислуга — те самые Жан и Жак из резиденции Папы, вот только красотки-горничной с ними не было, не исключено, волей Принцессы — по-английски болтала неплохо, но с ними-то как раз особенно и не о чем разговаривать. Так что при нужде приходилось брать с собой в качестве переводчика Лаврика или Леона.

Капрал лихо бросил два пальца к оранжевому берету:

— Господин полковник, звонил часовой от главных ворот. Вас срочно хочет видеть какой-то человек, он очень настойчив…

— Что за человек? — лениво спросил Мазур, вставая и застегивая белый форменный китель.

— Белый, в гражданском. Странноватый какой-то человек, говорит часовой, ни по-английски, ни по-французски не умеет, повторяет только «колонель Иванофф», тараторит что-то… Часовой его шуганул бы или вызвал подмогу, но у него на машине дипломатические номера…

— Ну, пойдем посмотрим, — сказал Мазур не без любопытства.

Надел фуражку с приличествующим полковнику золотым шитьем, и они вышли, спустились по парадной лестнице, энергичным шагом за полминуты добрались до высоких кованых ворот. Мазур поморщился, как от зубной боли и постарался это выражение побыстрее убрать с лица: створки были не сплошные, решетка из затейливо выгнутых железных прутьев, и он издали рассмотрел, что у ворот торчит невидный «Рено» с номерами советского посольства, а рядом нетерпеливо топчется адмирал Панкратов, конспирации ради, в светлых брюках и белой рубашечке с короткими рукавами. Принесла же нелегкая…

Выйдя через кованую калитку, Мазур сделал самое радостное выражение лица и спросил:

— Какими судьбами, Семен Иваныч?

— Ага, явился наконец, — сказал Панкратов со смесью радости и ворчливости.