Пиранья

По радио главным образом передавали траурную музыку вперемежку с настойчивыми призывами к спокойствию и сплочению нации в этот трудный час, два телеканала временно прикрыли, а оставшийся третий крутил исключительно документальные фильмы из жизни Папы — опять-таки вперемежку с призывами к спокойствию и сплочению. Что характерно, эти призывы поголовно озвучивали армейские и жандармские генералы и полковники, без особой дипломатии дававшие понять: кто вздумает безобразия хулиганить, света белого не взвидит. Никаких интервью никто не давал, ни местным, ни иностранным корреспондентам. Французский посол с глубокомысленным видом заявил по телевидению, что он «самым внимательным образом изучает сложившуюся ситуацию и считает преждевременным делать какие-либо выводы». От остальных послов и этого не дождались.

А главное, за эти три дня никто из власть имущих, тайных и явных, так ни разу и не потребовал от советского посла вернуть Натали. Мелькнуло лишь краткое сообщение, что дочь Отца Нации спасена благодаря профессионализму охраны и в настоящее время согласно собственному желанию «пребывает» в советском посольстве. Никаких разъяснений, что скрывается за этим уклончивым термином, так и не последовало.

Одним словом, практически благолепие. Конечно, что-то происходило за кулисами, не могло не происходить — но никто в посольстве представления не имел, что именно. Едва чуточку устаканилось, вся несвятая троица — Лаврик, чекист и представитель АПН — ринулись в город потрясти немногочисленную агентуру, но вернулись лишь с охапкой противоречивших друг другу слухов, ни на что не годных. Разве что привезли кипу газет — местные пока что не выходили, а иностранные, полное впечатление, сами были в полном затруднении…

— Ну, хорошо, — сварливо сказал Панкратов. — Резких изменений курса не произошло. Но скажет мне кто-нибудь, какой вообще курс? И кто, собственно говоря, у власти? С кем нам вообще договариваться?

— Вообще-то в посольстве гостит Натали Олонго… — сказал Лаврик нейтральным тоном.

— И какой толк от этой соплюшки? — поморщился Панкратов. — Она сейчас никто и звать ее никак. Мне тут сообщили, три дня не просыхает…

Лаврик не без вкрадчивости сказал:

— Вот здесь нам как раз крайне полезен товарищ Мазур, у которого с ней довольно дружеские отношения. Я думаю, ему гораздо проще будет сориентироваться в событиях, чем кому-либо другому.

— Ну да… — проворчал Панкратов.