Пиранья

 — Вот уж от кого не ожидал… Не первый год на секретной работе, облечены, так сказать, доверием — и ухитриться просмотреть двух матерых врагов… И если бы только это… За каким чертом вы притащили в посольство эту банду? Которую цинично отрекомендовали как политических беженцев и коммунистов? — Он повернулся к послу. — Сережа, ты хоть знаешь, кого пригрел? Это наемники, чтоб ты знал. Те самые белые наемники, что служат реакции против здешних прогрессивных сил. Псы мирового империализма. А вот товарищ Мазур отчего-то посчитал нужным назвать их местными коммунистами и укрыть в советском посольстве… Что, если Москва уже знает?

На лице посла изобразился несомненный ужас, отягощенный нешуточным похмельным синдромом."

"— Разрешите, товарищ вице-адмирал? — все так же бесстрастно вклинился Лаврик. — В данном случае речь идет об оперативной комбинации, суть которой я не имею права открывать кому бы то ни было.

— Шутки шутите? — рявкнул Панкратов.

— Не имею такой привычки при исполнении служебных обязанностей, — ответил Лаврик невыносимо казенным тоном. — Вы, как партийный работник, к тому же военный, должны понимать некоторые тонкости…

И апломб с Панкратова он чуточку сбил. Тот растерянно помолчал, пожевал губами:

— Ну коли так… Этот вопрос, в таком случае, пока отставим. Однако найдется немало других, на которые товарищу Мазуру придется подробно ответить… Очень, я бы сказал, подробно, и вопросы будут нелицеприятные…

Судя по его тону и решительному лицу, все это была не импровизация, а хорошо продуманная атака. Бывший «боевой друг Кирюша» на глазах превращался в козла отпущения — еще и для того, чтобы самому остаться чистеньким. Разумеется, измену Родине, то бишь вербовку Мазура какой-нибудь империалистической разведкой, он шить не станет — это было бы уже чересчур, да и в Главном штабе отнеслись бы неодобрительно к таким покушениям на честь мундира. Но, увы, имелось несколько второстепенных эпизодиков, которые при циничной изворотливости легко превратить в потерю бдительности, несанкционированные контакты и ненадлежащее исполнение служебных обязанностей. Грешки мелкие, но, собранные вместе в поганый букет и поданные должным образом, нервы помотают изрядно…

— Вы, товарищ Самарин, особенно в роли защитника не усердствуйте, — продолжал адмирал. — Я прекрасно понимаю специфику вашей работы, но я, знаете ли, эту специфику постигал еще в Отечественную, когда вас и на свете не было. К вам тоже могут возникнуть разнообразные вопросы — и моральный облик у вас в этой истории далеко не безупречен, как мне сигнализировали, и должной бдительности не проявили. Рекомендую не забывать, что давным-давно покончено с порочной практикой, когда органы пытались поставить себя над партией.