Пиранья

Когда после революции пройдет немало лет и все успокоится, с иными ее героями происходят поганейшие вещи. Так уже бывало, мой славный Арата…

Он поднял голову, услышав скрип тормозов и деловитый стук в калитку. Мигом подошел, отодвинул щеколду — и посторонился, встав навытяжку. Потому что перед ним стоял адмирал Зимин собственной персоной, он же Дед и Дракон, еще одна живая легенда, только не кубинской революции, а советского военно-морского спецназа. За спиной у адмирала помещался Лаврик с большой сумкой — ага. Дракон явно только что прилетел…

— Пили, старлей? — спросил Дракон бесстрастно.

Врать ему категорически не полагалось, как некогда Сталину.

— Грамм сто рому, — сказал Мазур, исправно держа уставную стойку. — С разрешения и ввиду обстоятельств…

— Больше — ни капли, — сказал адмирал так же бесстрастно. — Вольно.

Он чуть кивнул и пошел прямиком к крыльцу, чуть покосившись на Мануэля, все так же молча плакавшего с бутылкой в руке — но, никак не прокомментировав и не отреагировав, скрылся за дверью. Махнув водителю, чтобы тот отъезжал, Лаврик поставил сумку и тщательно задвинул щеколдку. Лицо у него было хмурое. Мазур глянул вопросительно.

— Боевая тревога, — сказал Лаврик буднично. — Юаровцы поперли через границу, уже не провокация, а натуральное вторжение силами нехилой группировки. Ждали где-то через неделю, а они, стахановцы сраные, подсуетились раньше…

Глава десятая. Чтоб тебе на том свету провалиться на мосту…

Мост был красив по-настоящему: овальные высокие опоры из желтоватого местного камня, полукруглые фермы, заполненные балками так, что они напоминали лучи восходящего солнца… Самый натуральный памятник архитектуры, построенный немцами еще в прошлом веке. Ни один старательно отшлифованный блок из опор не выпал, время на них словно и не подействовало, куда ни посмотри — ни малейшего изъяна, неподдельное германское качество.

Моста было жаль. А вот тех, кто по нему драпал — нисколечко. На лице лежавшего рядом доктора Лымаря читалась откровенная брезгливость, и он поглядывал поверх дырчатого кожуха «МГ» так, словно не прочь был дать длинную очередь, и отнюдь не над головами, а в гущу. Увы, мы сплошь и рядом невольны в своих желаниях…

Продолжался Великий Драп — революционные армейцы бараньим ополоумевшим стадом неслись по мосту, толкая и сшибая с ног друг друга, топча упавших, вопя что-то насквозь непонятное — без головных уборов, без оружия, многие голые по пояс, надо полагать, скинули рубахи с погонами, наивно полагая, что в этом случае преследователи не признают в них правительственное войско. Если кое-где и мелькали персонажи с автоматами, есть стойкие подозрения, что они попросту с перепугу забыли скинуть ремень с плеча или выпустить оружие из рук.