Пиранья

Потом Лаврик словно скинул с себя тяжелый груз, его походка стала чуть ли не пританцовывающей, и он довольно громко замурлыкал под нос:

— А если что не так — не наше дело, как говорится — Родина велела… Как славно быть ни в чем не виноватым, солдатом, солдатом…

— Самарин, — мрачно сказал Морской Змей.

— Аюшки?

— Вот честно тебе говорю: мне тебя матом послать хочется.

— Чем я такую милость заслужил?

Морской Змей хмуро ответил:

— Какой бы херни эти двое ни наговорили, в одном они правы: в грязную историю ты нас втравил, рыцарь плаща и кинжала. И еще поешь, как шансонетка, того и гляди, плясать начнешь…

— А вот скроемся в располаге за высоким забором — может, и спляшу, — серьезно сказал Лаврик. И продолжал тихо, убедительно: — Тельманыч, не бери в голову. Абсолютно все, что эти два барсука наговорили, можешь засунуть им в задницу… Никто никого не втравливал ни в какую грязную историю. И никакой грязной истории не было. Была проведена операция, которая завершилась успешнейше. Успешнейше, ты понял? Нет, сейчас-то ты ни черта не понимаешь. А вот потом поймешь, иначе я свою парадную фуражку сожру у тебя на глазах…

И улыбнулся весело, дерзко, радостно, мечтательно глядя куда-то вдаль.

Глава седьмая. Ночные скучные дела

Ну вот, сейчас явно предстоит огрести еще и от кубинцев, — думал Мазур, сидя в приемной генерала Санчеса. Вот только почему генерал вызвал его одного, а не всех троих? Или у них свои традиции, и принято вздрючивать конкретного командира, не выясняя, кто его послал и зачем? Вроде бы не должно так быть…

Минут через десять из кабинета вышли трое кубинцев — без знаков различия на пятнистых комбинезонах, но, судя по возрасту и осанке, старшие офицеры, уж такие вещи опытный армеец определяет легко. Едва они вышли из приемной, адъютант, словно имел надлежащие инструкции заранее, любезно сказал:

— Прошу вас, компаньеро.

Мазур вошел не без внутренней робости. Однако Санчес, расставлявший на столе уже знакомый Мазуру по прошлому разу дастархан, вовсе не выглядел сердитым, наоборот, улыбался вполне радушно. Что-то это никак не походило на подготовку к грядущему разносу… Пожав ему руку, Санчес сказал:

— Я слышал, у вас неприятности?

— Идиотская нестыковка получилась, — осторожно сказал Мазур."

"— Или провокация, что вероятнее всего, — сказал Санчес. — Мне уже доложили подробно. Здесь столько двойных и тройных агентов, что ничему уже не удивляешься… Вам грозят неприятностями? И отнюдь не ваше непосредственное начальство?

Мазур уклончиво пожал плечами: каким бы легендарным ни был Санчес, друг и ближайший союзник, он все же представляет другую армию. Честь мундира требует не выносить сор из избы.