Пиранья

Служи Мазур на пару-тройку годков поменьше, он, точно, поинтересовался бы у Лаврика, что там такое в трюме этой шаланды, какая там кефаль. Но не теперь. Теперь он был малость опытнее, и вдобавок прекрасно понимал: о содержимом трюма может ничегошеньки не знать и сам Лаврик. Товарищ Самарин тоже, знаете ли, не адмирал и даже не каперанг, его, как и Мазура, старшие дядьки в секреты посвящают хорошо, если через раз…

От нечего делать он взглядом проинвентаризовал вверенный ему гарнизон. Викинг расположился на своем месте исключительно грамотно, обеспечив себе широкий сектор обстрела — как и Пеший-Леший, коему в отличие от остальных предстояло палить редко, зато метко — снайперская винтовка от глушителя до затыльника приклада обмотана свободно свисающими тряпочками, как и оптический прицел, снабженный светофильтром, чтобы не бликовал.

Судя по лицам, все находятся в должной степей боевой готовности, а морально-политическое состояние гарнизона сейчас, слава богу, в проверке не нуждается. Вообще, единственный, кто злонамеренно паскудит свой моральный облик — это сам Мазур: посещает на дому гражданку пусть братской, но иностранной державы, алкогольные напитки с ней распивает, интимными отношениями занимается, и даже смотрел совместно с означенной гражданкой насквозь порнографический фильм западногерманского производства с помощью технической новинки, видеомагнитофона. Утешает одно: все это совершается, молвя высокопарно, по приказу Родины, пусть и в лице Лаврика…

Он встрепенулся, заслышав на реке стрекот мотора, но тут же расслабился — судя по звукам, плавсредство было хиленькое, отнюдь не то, которое они подстерегали уже три часа.

Ну да, так и есть: по реке неспешно проплыла длинная моторная лодка — классическое местное каноэ, выдолбленное из цельного ствола, но снабженное обшарпанным стареньким мотором, тарахтевшим, что комбайн. На корме, время от времени лениво поворачивая румпелем, полулежал пожилой жирный кафр в полосатой накидке-коси, курил длинную трубку в совершеннейшей нирване и по сторонам не смотрел. Чуть ли не вся лодка была забита желтыми гроздьями бананов и поросятами со связанными ногами, порой отчаянно визжавшими. В носу сидела негритянка в линялом красном платье и желтом тюрбане, тоже с трубкой во рту, по возрасту годившаяся рулевому в жены."

"Картина была будничная, неопасная, но Мазур тем не менее зорко разглядывал лодку и ее пассажиров, пока они не скрылись за поворотом. С одной стороны, могло оказаться, что это мирный пейзанин отправился на ближайшую мелкую ярмарку.