Пиранья

А главное, они именно так и должны были себя вести согласно принятой роли: перед тем, как отправиться на ту сторону, разноплеменные авантюристы оттягивались вовсю. Вот троица американов, которые не шляются по кабакам, пьют только кока-колу и обходят проституток десятой дорогой, как раз и привлекла бы моментально самое пристальное внимание шпиков — поскольку зрелище для этих мест небывалое… Поэтому за три дня они обошли кучу кабаков, нигде мимо рта не пронося, а в одном устроили качественную драку, победив компанию из двух шведов, неизбежного под любыми широтами поляка и парочки типов неизвестной национальной принадлежности. Ну а одна шлюха на троих — от честной бедности… Чем опять-таки никого здесь не удивишь.

Совершеннейшей неправдой было бы утверждать, что во время предосудительных забав душа советского офицера протестовала в голос, оттого что приходится совершать действия, решительно противоречащие моральному облику строителя коммунизма. И не протестовала она вовсе, честно говоря — он впервые оказался в постели с натуральной африканской негритянкой, да вдобавок симпатичной и незатасканной. Конечно, частичкой сознания он бдительно прислушивался к окружающему — и отчетливо слышал, как распахнулась входная дверь, кто-то вошел, послышался третий, насквозь знакомый голос. Ага, похоже, конец пришел разгульным бродяжьим развлечениям, труба зовет…

Закончив морально разлагаться, он вышел в гостиную — там, кроме Коли Триколенко по кличке Морской Змей и Викинга сидел за столом его благородие капитан-лейтенант Самарин, поджидая близких знакомых, — Лаврик, и все трое, сдвинув головы, старательно разглядывали разложенную на столе карту — большую, потрепанную, выглядевшую так, словно ее сто раз складывали-разворачивали, с разлохмаченными краями, жирными пятнами и обгорелым уголком.

Кивнув Лаврику, Мазур, не теряя времени, подсел к столу и с выражением живейшего интереса на лице, прямо-таки нешуточной алчности, стал изучать карту. Горы, леса, реки, пунктирные линии, там и сям обозначенные координаты, жирный крестик, изображенный выцветшими красными чернилами. Убедительная была карта, ничего не скажешь.

Девица, уже в коротеньком цветастом платье, объявилась в дверях спальни. Узрев Лаврика, воскликнула без всякого удивления:

— О-йе, еще один! Мне опять ложиться? Тогда еще пара розовых.

— Да нет, — сказал Морской Змей. — У нас тут дела…

— Ну, тогда… — она непринужденно протянула руку.

Морской Змей подал ей оговоренное число «розовых» — большущих местных дензнаков с экзотическими птицами по углам и портретом господина президента в овале, занимавшим едва ли не половину кредитки.