Пиранья

 – За кого нас принимаешь?

– Это у него от страха в башке замыкает, – спокойно объяснил Хадашев, зубами затягивая узел жгута. – Я видел много русских перед смертями. Мало кто хорошо держался. Ползали, лизали сапоги, хныкали, как бабы, а были такие, кто по-настоящему сходил с ума… Жаль, что моего брата убил такой слизняк, а не настоящий воин."

"– Но почему вы решили, что именно я убил вашего брата, – снова заговорил Мазур, начиная проделывать с суставами необходимые манипуляции, стараясь, чтобы его движения выглядели естественно, как неловкие конвульсивные телодвижения дрожащего от ужаса человека. Благо спинка стула прикрывала его кисти и наручники от взглядов стоящих за спиной конвоиров. – Да, я был на корабле, я стрелял, но там было много людей, шла перестрелка и кто кого убил…

– Хватит, старый пес, – бросил Хадашев. – Заткнись, или отрежу твой собачий язык прямо сейчас.

– Языком он нам еще будет много говорить, Руслан, – возразил Аслан, закуривая.

«Вовремя придумал курить, молодец, – про себя похвалил его Мазур. – Долю секунды с сигаретой потеряешь, а это здорово».

– Слушай, а, да! – Хадашев удивленно посмотрел на Аслана. – Не подумал. Тогда я отрежу этой русской собаке палец, если она продолжит тявкать.

– Он даже не тявкает, а скулит, – сказал Аслан.

Хадашев взял со стола шприц, снял с иглы колпачок, примерился…

Стробач вдруг сполз со стула, хлопнулся на колени и на коленях пополз назад, в сторону конвоиров. Бормоча при этом что-то малосвязное и жалостливое. Что-то в стиле «пожалейте, дома жена, ребенок, мать больная, все сделаю, продам все, за меня заплатят, большие деньги…»

Мазур не вслушивался и не смотрел в сторону Стробача. Он предельно сосредоточился… Одна за другой запястные кости выходили из суставов, Мазур, как его когда-то учили (а учили его на совесть), гасил несильную боль.

Есть! Правая рука выскользнула из стального захвата, а больше и не надо, пусть браслеты болтаются на левой, после избавимся.

Он быстро поставил кости на место. Вроде никто ничего не заметил. Конвоиры пинками загоняют Стробача обратно на стул, Аслан, посмеиваясь над трусливой русской собакой, пускает дым, а Хадашев, глядя себе на руку, вгоняет иглу в вену. Лучше момента не будет…

– Бей! – заорал Мазур, вскакивая и подхватывая стул.

Тяжелый стул полетел в Аслана, а Мазур рванул вперед, что твой спринтер со стартовых колодок. Да нет, спринтер бежал бы медленнее, спринтер, в конце концов, упустит только рекорд, а не жизнь.

Перед броском Мазур прокрутил в голове последовательность действий, и теперь мысли были отключены, а тело выполняло заданную программу.