Пиранья

– Потом я буду отводить вас поодиночке туда, – Хадашев показал в сторону верстака, – и спрашивать вас там. Будет немножко больно, но если вы мужчины, стерпите. Зато будете говорить мне правду, только правду. Если первые ваши собачьи слова сойдутся со вторыми, я быстро перережу вам горло, и мучения закончатся. Если хоть раз соврете, будете мучиться долго. А знаете, как это хорошо, когда тебе больно, настолько больно, что хочешь смерти, но тебе не дают себя убить, – Хадашев закрыл глаза, – и тут кто-то дарит тебе смерть – и боль уходит. Как в этот момент тебе хорошо… – Он согнул левую руку в локте и ловко перетянул ее жгутом…

«Кранты, – понял Мазур со всей отчетливостью, никакой блеф не выгорит». Этот героинщик действительно все будет делать так, как только что расписал. Только наверняка наврал насчет того, что быстро прекратит их мучения. Хрена там, войдет в раж, станет догоняться дозами и будет измываться, пока не надоест. А надоесть может не скоро… В такие минуты никак нельзя давать волю воображению, но что делать если, оно тебя не спрашивает? На миг перед Мазуром помимо его воли промелькнули картины того, что ждет их со Стробачем в самом ближайшем будущем. И Мазуру стало по-настоящему страшно. До судорог в животе, до подкатывающей к горлу рвоты. Будь ты хоть на девять десятых супермен, но оставшаяся десятая доля все-таки остается человеческой и в неподходящий момент может завопить от ужаса и бессилия…

Только рывок. Только в подходящий момент. И Мазур видел такой момент. Промедлишь – смерть, начнешь чуть раньше – тоже смерть. Но ему нужна помощь Стробача, позарез нужна. Как бы дать ему знать?

«Английский», – вдруг понял Мазур.

Знанием английского, думается, ваххабиты не обременены. В отличие от Стробача, которого готовили почти по тому же курсу, что и его самого, разница в профессиональной специфике, но уж никак не в иностранных языках. Только… если вдруг сейчас возьмешь и заговоришь со Стробачем по-английски, вахи всполошатся, дело кончится выбитыми зубами, недоконченной фразой, а то могут что-то всерьез заподозрить, развести по углам, приковать к железной трубе. Надо естественно встроить фразу во что-то…

– Зачем же нас убивать, – заискивающе улыбаясь, заговорил Мазур. И с ненавистью к себе понял, что не пришлось прикладывать слишком уж больших усилий, дабы голос дрожал от испуга. – За нас вы получите очень большой выкуп. Мы ценные сотрудники своих корпораций. Знаете, про таких, как мы, говорил английский драматург Шекспир… – и дальше Мазур выдал на чистом английском: – «Когда он кольнется, играй истерику, отвлеки двоих, что сзади. Работаем по команде „Бей“!»

– Что ты несешь, старый дурак! – расхохотался Аслан.