Пиранья

Я тут отрабатываю версию, не встречался ли Пасленок в свой последний вечер с кем-нибудь, с кем вроде бы не должен был… Давай условимся так. Возьми тогда на себя химиков. Понятно, что наши… работодатели не доверяют друг другу, мы тоже не доверяем друг другу, но ходить как Шерочка с Машерочкой тоже глупо. Вечером где-нибудь пересечемся и поделимся нарытым. Ну и, в конце концов, не в век почтовых голубей живем. Всегда друг друга можем отыскать посредством мобильной связи.

– Согласен, – сказал Стробач. – Тогда до вечера.

В общем, Мазур был нарасхват.

– Кира, – вдруг возбужденно сказала Оксана, откидываясь на спинку креслеца. – Ну-ка иди сюда.

И едва Мазур чуть ли не прыжком добрался до компьютерного стола, ткнула наманикюренным ноготочком в экран.

– Я тут тупо набрала в поисковике «Илья Стародум».

– Это еще кто такой?!

– Да так, журналист один. Известный.

– Ага… – Сообразил Мазур и глянул на монитор: счетчик показывал восемьсот сорок восемь найденных понятий. – Как водится, «тырнет» накидал видимо-невидимо всякого мусора, в первую очередь ссылок на газетные статьи. Вот и копайся в этой помойке в поисках журналюги…

– Не-а, не в том дело… – Оксана поправила мазуровскую рубашечку у себя на коленях и вдруг ткнула курсором в какой-то сайт.

– Это была серия статей. Точнее анонсировалась как серия, с продолжением, но вышла всего одна статья. Да и обновление сайта датируется позапрошлым годом… Не важно. В ней говорилось о продаже большой партии украинских МиГов сперва в Молдавию, а оттуда в Пакистан. Дело громкое, в России тоже об этом много писали…

Оксана сделала паузу.

– Не слышал про это ничего, – тряхнул головой Мазур. – И что дальше? Наши-то дела тут при чем?

– Я помню, Илья говорил мне что-то про Пасленка. Уже забыла – что именно, но вот сейчас вдруг вспомнила. И смотри: он явно намекает на его участие в продаже МиГов… Так вот…

– Ну? – поторопил Мазур.

– Дело в том, что я… Видишь ли, я неплохо знаю Илью. Точнее, знала… Кое-что заказывали ему в свое время, когда он работал в одной из центральных газет. Сразу-то не сообразила, но тут вдруг вспомнила, что после этой статьи о МиГах у Ильи были неприятности, он вынужден был уйти из серьезной журналистики в бульварную прессу, пишет сейчас про всякий гламур, моды-шмоды, светские тусовки. И я вспомнила наш с ним давнишний разговор. Он сказал, что не последнюю роль в его неприятностях сыграл некто Пасленок. Он обмолвился как-то, что по таким, как Пасленок, тюрьма плачет, и он, то бишь Илья, мог бы его туда засадить, да только все равно не дадут. Мол, стоит ему вновь заговорить, и с ним сделают тоже, что с Гонгадзе… Я думаю, а не позвонить ли ему. Материал, тот, который ни в какие статьи не вошел, наверняка он не стер, не сжег в раковине, а приберег.