Пиранья

Все дело в климате, очень быстро разобрался Мазур. В краях похолоднее им пришлось бы работать на совесть – или быстренько вымереть. Здесь же можно было с грехом пополам прожить, свалив работу на женщин. Овощи кое-как произрастали, куры неслись худо-бедно, а порой староста чуть ли не пинками отправлял кого-нибудь порыбачить или договаривался с местным лесным надсмотрщиком, чтобы тот подстрелил дикого буйвола. Лентяи кое-как существовали.

Была, правда, парочка завзятых охотников, пропадавших в лесу, но основная масса мужского народонаселения, хоть и принюхивалась завистливо к наплывавшим от их хижин ароматам мясного варева, сама не выражала ни малейшего желания добывать дичину и вообще зарабатывать хлеб свой в поте лица. Точно так же и рыбачить постоянно плавали человек пять. Вместе с охотниками это и было, учено выражаясь, пассионарное ядро общества – но общество могло преспокойно прозябать и без такового…"

"Самое страшное, что такая жизнь всерьез засасывала. Мазур всерьез собирался то выбраться на охоту с курчавым красавцем Пенгавой, то выйти на рыбалку – но всякий раз в последний момент становилось лень таскаться по жаре или болтаться на волнах. В голову лезли назойливые мысли – да полежи ты, побездельничай, когда еще будет такой отпуск? – и Мазур, вяло ругая себя, оставался валяться в тенечке, благо молодая супруга заботливо приносила прямо под пальму то груду местных фруктов, то сушеное мясо из запасов тестя.

Словом, сущий рай. Он начинал втихомолку ненавидеть самого себя, но что тут прикажете предпринять? Из тестева японского транзистора никак невозможно было собрать рацию, чтобы связаться с невероятно далеким Главным штабом, – такие фокусы удаются только в дешевых романах. Ни малейшей оказии, с которой можно было улизнуть на Большую землю, не объявлялось на горизонте. Первые дни он еще надеялся, что хитрющий староста соврал и «Нептун» вот-вот появится возле острова, разыскивая Мазура, – но так и не дождался.

Вообще-то, эту вероятность никак нельзя было списывать со счетов – что хозяйственный староста, озабоченный поисками подходящего зятя, попросту врал, как сивый мерин, и «Нептун» вовсе не погиб. Но даже если и так – а Мазур яростно хотел в это верить, – его определенно посчитали погибшим, в чем их трудно винить… Он и сам на их месте мог так решить, окажись кто-то за бортом посреди того катаклизма…

Нечего предпринять. Нечего, и все тут. Разве что сойти с ума, отобрать у Пенгавы его старенький карабин и под дулом заставить кого-нибудь из лентяев отвезти его на Лабанабуджо, где добровольно сдаться в полицию…

Но это уже было бы форменным безумием. Даже если «Нептун» уцелел, чересчур рискованно объявлять себя смытым за борт во время шторма суперкарго.