Пиранья

Она ни капельки не сопротивлялась, часто дыша, зашептала в ухо:

– Покажи мне что-нибудь интересное для девушки, как это будет… узнавательно?

– Познавательно, – сказал Мазур.

– Недавно приходила шхуна, и моряки оставили такой… журнал. Мы с девушками листали… – Она, фыркнув, кратенько обрисовала ему жарким шепотом увиденное. – Это просто для красоты или так тоже делают?

– Сейчас… – сказал Мазур.

В голове вертелось еще что-то деловое – советское консульство, шифр, собственное аховое положение, – но природа, как неоднократно отмечалось передовыми мыслителями, свое берет и в более критических ситуациях…

Новобрачная блаженно ахнула. Семейная жизнь налаживалась.

Глава шестая

«Дело чрезвычайно важное…»

Капитан-лейтенант Кирилл Мазур, он же белый человек Джимхокинс, зять и новоявленная правая рука вождя, предпочитавшего цивилизованно именовать себя старостой, возлежал на возвышенном месте, в тени пальмы, откуда открывался невыразимо прекрасный вид на зеленые склоны по бокам и синее море впереди. Живописно задрапированный в чистенький полосатый саронг, он лениво пускал дым и наслаждался пейзажем – то есть занимался тем же самым, что и предыдущие восемь дней. Пролеживал бока, передвигаясь вслед за тенью.

Столь беззаботный образ жизни не имел никакой связи с его высоким местом в здешней иерархии, обретенным столь неожиданно. По большому счету, он попросту вел мужской образ жизни.

В некоторых отношениях эти места были сущим раем на земле. Мечтой лентяя. Неведомый автор «Домостроя» мог бы повеситься от зависти.

Одно немаловажное уточнение: сущим раем остров был исключительно для мужеска пола. За дровами и по воду к родникам ходили женщины, стирали и готовили женщины, они же, как легко догадаться, возились на крохотных плантациях бананов и кукурузы. А также выполняли любую другую работу, какая могла обнаружиться. Мужчины же если над чем и трудились, так это над тщетными усилиями придумать, наконец, что бы еще изобрести, чтобы не было так скучно. Первые два-три дня их еще развлекал Мазур (как и они его), но потом зять старосты превратился в привычную деталь местного пейзажа и утратил в глазах односельчан обаяние новизны.

Сейчас, правда, с дюжину аборигенов мужского пола возились у воды, старательно чиня прорехи в огромных сетях. Но тут уж ничего не поделаешь – ежегодная повинность. Скоро вблизи от острова должны были появиться косяки какой-то крохотной рыбки, которую дня три-четыре вычерпывали прямо-таки тоннами, сушили на солнце и продавали китайцу, а тот уж отправлял ее на Яву, где из нее, по слухам, готовили какую-то вкусную приправу. Это приносило кое-какие денежки, а потом деревня опять погружалась в нирвану до следующего аврала ровнехонько через год.