Пиранья

А я хочу сюда еще вернуться, чистеньким…

Третий покрутил головой, встал и протянул руку к пистолету:"

"— Ну тогда давай его развяжем, вернем пушечку, пригласим с нами в баньке помыться, водочки похлебать, а потом еще и на своей тачке на вокзал отвезем…

— Не лапай! — прикрикнул очкастый. — Мало ли что на этом стволе висит…

— Слушайте, я их не убивал… — сказал Мазур.

— Ну и что? — отмахнулся человек в золотых очках. — Кого это интересует… Твои проблемы.

— Ну тогда давай вместе думать, как нам разойтись, — сказал Мазур. — Не хотел я тебя подставлять, так вышло… Бери золото. На манер штрафа.

— И возьму, — спокойно сказал очкастый. — Это само собой, мейн либер. Только тогда получится, что слишком уж легко ты отделался, а это непорядок. На этом свете бесплатных пирожных нету… За все платить приходится. Может, и в самом деле сесть, подумать, как придушить эту сладкую парочку качественно и быстро? Он же, потрох лагерный, обиду затаит…

— Да я не лагерник, — сказал Мазур. — Так вышло…

— Ну да, — сказал очкастый с легкой скукой. — Наколки тебе наставили ради шутки, на пьяной вечеринке, и твоей девочке тоже. Золотишко само в карман прыгнуло, телекинезом ты его приманил, пистолет на дороге валялся, а документы на сосне висели… И вообще, ты — кандидат микробиологических наук или философ из Сорбонны… Корешок, ты уж не старайся — ты ведь импровизировать начнешь на ходу, не будет той завлекательности и цветистости. Наслушался я вас на своем веку, ты б знал… Такие были романисты!

— Да послушай… — начал Мазур.

— И слушать не буду, — сказал очкастый твердо. — Что там у тебя? Физик из Дубны, но документы украли… Новый космический корабль испытывал и над тайгой крушение потерпел… Ревизор от Ельцина, замаскированным бродишь и кривду выискиваешь по именному повелению… — он говорил чуть пренебрежительно и устало, чуть ли не тоскливо: — Говорю же тебе — наслушался столько, что можно третью «Библиотеку приключений» написать. И ни единому твоему словечеку не поверю. Заранее. Бывают в жизни чудеса и приключения, но не верю я в них как-то, приземленный насквозь человек, не посетуй… — Он повернулся к Ольге: — А вы, киса, тоже с фантазией? Или как? Вот кто вы?

— Искусствовед…

— Ох! — вздохнул очкастый, театрально заведя глаза под лоб. — Ну как дети оба…

— Я вам могу доказать…

— Чем?

— Ну, рассказать про…

— Про все книжки, что прочитали? Так что это доказывает? Что вы, Катюша, книжки читали, и не обязательно глупые? Что тут удивительного, объясните вы мне… Я же и не говорил, будто у вас, классических уголовников, одни темные и нисколечко не эрудированные… Верю, вполне верю.