Пиранья

Полез вверх, ставя ноги со всей возможной осторожностью: кедр — дерево коварное, даже на здоровом и полном сил попадаются сухие сучья, так что загреметь можно запросто. Где-то на середине ствола понял, что все бесполезно — и отсюда видно, деревья полностью заслоняют обзор, погоню ни за что не высмотришь. Плюнул, стал спускаться. Внизу послышались раздраженные голоса: там, несомненно, скандалили — и Мазур полез быстрее, спрыгнул метров с двух, отряхнул руки от смолы и спросил:

— Что за шум, а драки нет?

— Ты посмотри, — Ольга стояла в воинственной позе, с ножом наголо.

Мазур одним взглядом оценил обстановку, взял у нее нож, загнал в ножны, сделал два шага и разнял сцепившихся супругов. Консервная банка упала в мох. Доктор раздраженно дернул рукой с ножом, и Мазур его выбил — молниеносно, грубо.

— Ну вот, изволите ли видеть, — сказала растрепанная Вика. — Банку вытащил, открывать взялся…

— Тушенка — это НЗ, — сказал Мазур. — Неприкосновенный запас, ясно, Алеха? — и словно бы невзначай стал в позу, из которой за секунду мог перейти в боевую стойку.

— А я вашей и не трогал! — заорал доктор, уже не сдерживаясь, зажав левой рукой запястье правой. — Свою взял! Я на вашу не претендую, и вы к моей жратве не лезьте!

— Милый, — проникновенно сказал Мазур. — В нашем положении не до «моего» и «твоего». Тут полный коммунизм требуется военный… Белку надо было кушать, когда предлагали. Все ясно?

— Да кто ты такой…

Мазур был готов. Легко поймал руку, завернул по всем правилам и, прижав доктора к себе спиной, сказал в ухо:

— Или ты, сучий потрох, будешь ходить по струнке, или я тебя раз и навсегда в разум приведу…

— Может, бросить его? — сказала Вика.

— Что, нового стебаря нашла? — завопил доктор, безуспешно выдираясь.

Мазур толчком послал его вперед, в полете врезав крюком по почкам, дважды добавил ногой — так, чтобы не повредить ничего жизненно важного, но причинить жуткую кратковременную боль. Присел на корточки рядом с поверженным эскулапом и спокойно спросил:

— Еще?

— Не надо, — простонал тот, стоя на четвереньках и тяжко мотая головой.

— Ну тогда вставай, козел, и собирайся в дорогу, сказал Мазур. — Еще раз начнешь качать права или гадюку не станешь трескать — ногу перебью и брошу, чтобы охотнички на тебя отвлеклись… Встать!

Доктор послушно вскочил. Бунт был подавлен — вот только надолго ли?

Опять же в воспитательных целях Мазур послал доктора в авангард. Идущему впереди всех по густой тайге приходится нелегко — собирает все сухие ветки, принимая их на грудь богатырскую, поневоле выбирает самый удобный путь, чем облегчает дорогу остальным. Сам Мазур двинулся последним.