Пиранья

Когда тронулись в путь, подумал, что человеческий организм — все же крайне загадочная штука. Где-нибудь в городе после такого количества съеденной одним махом малины кого-то обязательно прошиб бы понос. Здесь же — ничего подобного. Никто не чихает, хотя ночь все же была не из теплых, ни у кого живот не расстроило. Он знал от отца, что так у них было на войне, — долго находясь под смертью, организм не разменивается на мелкие болячки, приберегая их для более безопасных времен…

В пятнадцать ноль-ноль он решил объявить привал и заодно провести первый урок выживания. Набрал сушняка, развел жаркий, небольшой, не дававший дыма костер, насадил на два прута беличьи тушки и старательно принялся обжаривать. Остальные, рассевшись кто где, старались на него не смотреть — правда, когда над полянкой поплыл приятный запах жарехи, то и дело стали коситься.

— Ну, вот и все, — сказал Мазур, помахивая в воздухе прутьями с импровизированным шашлыком, чтобы быстрее остудить. — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста…

Никто не пошевелился. Мазур разломал один из прутьев пополам, так, чтобы на каждый обломок пришлось по белке, протянул руки к Ольге:

— Выбирай, милая, хоть ту, хоть эту…

Она возвела глаза к небу, старательно вздохнула — и под суровым взглядом Мазура послушно отщипнула кусочек с задней лапки. Обреченно сунула в рот, пожевала, с усилием проглотила и заключила:

— Могло быть хуже…

— Прошу, — сказал Мазур.

Вика взяла свою палочку и вертела в руках. Доктор сидел, глядя перед собой.

— Кушайте, — ласково сказал ему Мазур. — Ложечку за маму, крошечку за папу. Пахнет-то как, а? Вика, покажите пример супругу…

— А пахнет и в самом деле приятно, — сказала Вика, явно не горя энтузиазмом, но мгновенно усмотрев подходящий случай подпустить супругу маленькую шпильку. — Непривычно, конечно… — и принялась жевать.

Что до Мазура, он свою долю уплел мгновенно, там и было-то на один прикус. Даже самые мелкие косточки зубами размолол по-волчьи, чтобы добро не пропадало. Чертов доктор все еще вертел таежный шашлык с таким видом, словно ему подсунули дерьмо на палочке. Попыхивая сигаретой, Мазур спокойно ждал. Он видел, что шнур догорает и взрыв близехонько, но был к этому готов.

— Да не полезет в глотку, — сказал доктор."

"Мазур аккуратненько загасил окурок, подошел вразвалочку к Егоршину — тот инстинктивно шарахнулся, — забрал у него жаренину и в гробовой тишине преспокойно съел. Вытер о куртку руки, пожал плечами:

— Мне больше досталось. И в следующий раз будет точно так же. А начнешь от упадка сил отставать, Алеха, я тебя не буду ни ждать, ни на себе тащить…

Отвернулся, подпрыгнул и ухватился за ветку высокого кедра.