Пиранья

Оттого-то нас импортный народ в застойные времена и бил почти во всех женских видах спорта — наши своих лялек держали на монашеском режиме, а ихние с хрена не снимали вплоть до самых соревнований, вот они потом медали горстями и гребли. Следовало бы знать, как эскулапу. В общем, не надо мне тут демонстрировать богатый внутренний мир и философские переживания. Пожрем, схожу на разведку, а потом и приступайте, благословясь. Понятно?

— Понятно, — угрюмо отозвался Егоршин. — Водки дадите чуточку?

— Пару глотков, — сказал Мазур. — Вон там лежит. Я, кстати, Кирилл.

— Вас же вроде как-то по-другому там называли…

— Бывает, — сказал Мазур. — Я человек непоседливый, скучно с одним имечком всю жизнь кантоваться… Доставайте бутылку. Глотну и я, пожалуй, наркомовские двадцать грамм…

Дамы на огороде задержались надолго. Когда вернулись, от обеих явственно припахивало тиной, что от твоих русалок, но настроение у них было прекрасное — насколько возможно в данном положении, вполне весело перешептывались и пересмеивались на ходу. Чтобы не терять времени даром, Мазур тут же увел Ольгу в соседнюю комнату и трудился над ней с полчаса, сделав бодрящий массаж, какого не постыдился бы и его учитель, незабвенной памяти мичман Шабадан, представленный к Герою советского союза за лихие достижения в теплых южных морях, но так и не получивший звездочки из-за сухопутных художеств, — дернула нелегкая одного адмирала заангажировать мичмана на роль массажиста при молодой супруге, отчего грянула надолго развеселившая весь Черноморский флот история с безумной любовью, анонимками, написанными левой рукой неким возревновавшим капитан-лейтенантом, и даже натуральной дуэлью на «Марголиных». Адмирала тихонько выперли в отставку, капитан-лейтенанта с простреленным ухом загнали на север командовать малым пограничным сторожевиком, а незаменимый в тот момент Шабадан остался на прежнем месте, вот только получил в зубы Красное Знамя вместо золотенькой пентаграммы…

— Фантастика, — сказала Ольга, дразняще медленно застегивая «молнию» курточки. — Как заново родилась и решительно ко всему готова…

— Намек понял, — сказал Мазур. — Но постараюсь усыпить в себе зверя — мне еще, лапа, на разведку идти…

— Куда это?

— Да пустяки, — сказал он. — На скалу залезу и гляну вокруг соколиным оком, может, и усмотрю что интересное. А потом и для себя немного поживем — по деревне погуляем за околицею, авось соловья услышим… Не доводилось по деревне с хахалем гулять?

— А то, — сказала Ольга. — Меня, между прочим, на Селигере три ночи агроном обхаживал. Все пять стихов прочитал, какие знал, а блоковский вирш даже за свой выдал.