Пиранья

Достал из рюкзака пачку сигарет, оторвал фильтры жменей и, опустив руку в карман, искрошил там табак вместе с бумагой — пора заняться следами…

— Поднимайтесь, — сказал он негромко. — Могу обрадовать: кажется, появились охотнички. Далеко, конечно, но с посиделками пора кончать… Трусцой под горку!

Задержался и обработал табаком следы на широком пространстве, прошел метров десять, посыпая трухой путь отхода. И вдобавок побрызгал водочкой. Собачке этого хватит выше крыши, враз сойдет со следа, болезная…

У подножия сопки повторил те же манипуляции, извел весь запас — и вывернул карман, старательно вытрясая последние крошки. Только бы речка и впрямь оказалась неглубокой — вряд ли их собачка дрессирована по спецметодике… а если все же? Ладно, об этом пока думать не стоит…

…Она оказалась неглубокой, быстрая вода едва покрывала каменистое дно, взвихрялась вокруг больших обкатанных булыжников, вспыхивала крохотными радугами. Ширина — едва с десяток метров, и по обоим берегам сплошные россыпи окатышей. Очень похоже, в прежние времена речушка была шире — или она в этих пределах разливается весной, когда в горах тают снега и потоки устремляются в низины согласно законам физики.

— Почему стоим? — пропыхтел Чугунков.

— Отдышись, — бросил Мазур через плечо.

Он боком прислонился к толстенному стволу, сторожко выглядывая из-за него. До края леса, за которым начиналась осыпь, было метров пятнадцать.

— Полная тишина, — добавил он негромко. — Все изобразили статуи.

И продолжал всматриваться, вслушиваться, держа наган стволом вверх."

"Что-то здесь было не так. То ли на пределе слышимости уловил нечто, напоминающее короткий визг собаки, то ли очень уж азартно растрещались сороки — а они, известно, провожают трескотаньем, перепархивая с ветки на ветку, и крупного зверя, и человека. Сороки кричали впереди, на том берегу — и не похоже, чтобы они перемещались. А может, все дело в неописуемом словами, но знакомом каждому понимающему человеку чутье, то ли зверином, то ли животном, то ли атавизме, то ли новом приобретении — седьмом чувстве диверсантов…

Мазур не хотел туда идти. А прежде в подобных случаях предчувствия всегда оправдывались, потому и привык относиться к ним серьезно. Он вовсе не был уникумом, такое случается со многими собратьями по ремеслу…

Но нельзя же торчать тут бесконечно. Одна секунда — это шаг. Сокращающий расстояние меж ними и погоней.

— Пошли, — сказал он. — Не шуметь, как можно тише…

И первым бесшумно тронулся параллельно речке. Пройдя с полсотни метров, остановился, сунул наган в карман, извлек нож и поскреб лезвием ноготь большого пальца. Осторожненько сдул невесомую пыль, позволявшую наблюдать дуновение самого легкого ветерка, наблюдал за ней во все глаза.