Пиранья

Лаврик выпрямился с пустым шприцем, спрятал его в карман, предусмотрительно подобрал и колпачок, подтянул ногой вычурный стул, уселся на него верхом, закурил, с холодным профессиональным интересом наблюдая за клиентом.

Аристид менялся на глазах. Очень быстро его физиономия как-то неуловимо потекла, он не уснул, но переменился неузнаваемо, словно не мог теперь управлять ни мимикой, ни общим выражением лица. Хотел что-то сказать – и получилось несвязное бормотанье с текущей по подбородку слюной. Попытался встать – и его повело вбок так, что он едва не распластался на полу.

– Когда уснет? – нетерпеливо спросил Мазур.

– А он и не уснет, – ответил Лаврик, не оборачиваясь. – Так надежнее. Полностью бесчувственное тело может и внимание привлечь, а так... Самое забавное, знаешь ли, что клиент практически в ясном сознании. Все слышит, что вокруг происходит, все понимает прекрасно. Только членораздельно ни слова вымолвить не сможет, и координацию потерял напрочь...

– А это не опасно? – осторожно спросил Мазур. – Вдруг он, не дай бог, возьмет да и того...

– Наука не допустит, – авторитетно ответил Лаврик. – Совершенно безопасная химия.

– Так что, взяли?

– Подожди, – сказал Лаврик. – В природном виде его транспортировать не годится, он на себя прежнего еще похож... Дай-ка сумку, подгримируем...

Мазур проворно принес из прихожей его холщовую сумку, ожидая, что из нее будут извлечены очередные хитроумные приспособления или по крайней мере хитромудрая химия. Однако Лаврик извлек оттуда самые прозаические вещички. Содрал с президента белоснежный стильный пиджак и напялил вместо него черный френч какого-то торгового флота: с украшенными якорьками пуговицами, несколькими золотистыми полосками на рукавах и непонятной эмблемой справа на груди, вышитой желтыми нитками: снова якоря, какие-то зигзаги, веночек из листьев неизвестного дерева... На голову повязал ярко-красный платок, комментируя:

– Узел точно над правым ухом, как у ируканских пиратов... Теперь бутылку давай.

Мазур, с хрустом скрутив колпачок, протянул бутылку виски. Президента щедро полили благородным напитком, даже за пазуху плеснули, развязав узел галстука. Аристид что-то мычал и пытался выдираться, но, как и предсказывал Лаврик, лишь совершал хаотичные, совершенно нескоординированные движения. В глазах у него стоял неприкрытый ужас, но Мазур не испытывал ни капли жалости.

Педантичный Лаврик сходил в спальню, вернувшись, поведал:"

"– И там все в порядке, крошка дрыхнет без задних ног, и мордашка умиротворенная, словно ей очередной подарочек от хахаля снится...