Пиранья

Распахнув дверь энергичным пинком, Лаврик ухватил за галстук позднего гостя и головой вперед наладил его мимо себя в глубь квартиры. Мазур молниеносно отпрянул на площадку. Там стояла тишина и не было ни души. Успокоенный, он вернулся в квартиру, заглянул в большую гостиную.

Лаврик как раз, ухватив президента за шиворот и согнув в три погибели, коленом придал должное ускорение – и мистер Лайнус Аристид, ученый профессор и почетный доктор зарубежных университетов, враскорячку улетел в угол, где и остался валяться в унизительной позе.

Мазур взирал на все это с философским равнодушием. Подобное обращение с сановными особами для него не было чем-то новым. Он прекрасно помнил, как лет несколько назад Лаврик могучим пинком под зад забрасывал в угол не то что президента крохотного острова, а взаправдашнего африканского короля (правда, захудалого). И ничего, обошлось, никто не посылал потом дипломатических нот. Сам Мазур в это время прикладом автоматической винтовки увещевал королевских министров, в том числе и тамошнего фельдмаршала. Так что дело знакомое...

Президент Аристид скорчился в углу, взирая на них с неподдельным ужасом и нешуточным удивлением: как и подобает человеку, отправившемуся провести приятную ночь с доступной красоточкой, а вместо этого напоровшегося в любовном гнездышке на бесцеремонных субъектов, с ходу взявшихся его кантовать без всякого уважения к занимаемой должности.

Мазур разглядывал его с любопытством. Президент, в общем, как две капли воды походил на свои многочисленные портреты. В нормальном своем состоянии, не будучи смертельно испуган, он должен выглядеть импозантно и авторитетно: пожилой негр с интеллигентным лицом, благородной проседью и аккуратно подстриженной бородкой, в белоснежной тройке, при светло-синем галстуке и лимонно-желтой орхидее в петлице.

Лаврик принес из прихожей оброненный президентом во время его энергичной транспортировки букет цветов, вложил в руку оцепеневшему от ужаса лидеру нации, отступил на шаг и склонил голову к плечу.

– По-моему, неплохо, – сказал он светским тоном. – Он прекрасно гармонирует с обоями, а букет удачно довершает композицию... Как по-вашему?

– Вы совершенно правы, мой друг, – сказал Мазур. – Я, конечно, не эстет, но данная композиция и в самом деле не лишена определенного изящества... Между прочим, я где-то уже видел эту рожу. Право же, видел...

Лаврик присмотрелся, изобразил на лице усиленную работу мысли. Хлопнул себя по лбу:

– Ну как же! Провалиться мне на этом месте, если это не здешний президент!

– Быть не может!

– Честное слово, мой друг, – сказал Лаврик. – У них тут, да будет вам известно, и президент имеется, как у больших... Мало того, не просто президент, а одержимый манией реформаторства и национализации...