Пиранья. Охота на олигарха

Когда-то вы воевали за идею. Я не принимаю эту идею... оказавшуюся к тому же нежизнеспособной, – но признаю, что вами в старые времена двигала верность идее. Равным образом и вы, думается, согласитесь, что я в те времена воевал за идею...

– Не спорю, – сказал Мазур.

– Вот видите... Это был могучий побудительный мотив – верность идее, системе, государству, флагу, присяге. Сейчас у вас этого мотива попросту нет... как, впрочем, и у меня. Вы что, всерьез готовы умереть за ваших нанимателей? Что у вас с ними общего? Ни черта! Они как раз и разрушили тот мир, в котором вам было уютно и престижно, мир, где вы имели огромное значение...

– Господи, Куин! – воскликнул Мазур, глядя с величайшим изумлением (наигранным, конечно). – Вы, будучи на пенсии, не в коммунисты ли подались от скуки? В точности то же самое у нас говорят коммунисты...

– Но ведь в этом есть своя правда? Вы для ваших нанимателей ч у ж о й. Совершенно.

– Как и вы – для своих.

– Кто бы спорил! Но расклад выпал такой, что я делаю вам определенное предложение, а не наоборот... Кирилл, в старые времена ваша смерть на поле чести сделала бы вас героем. О вас всерьез скорбели бы и сослуживцы, и система. Сейчас ничего этого не будет, если кто-то пустит вам пулю в спину в Африке или всадит нож в сонную артерию. Ваши хозяева пожмут плечами, внесут расходы на вас в графу «убытки» и очень скоро забудут о том, что вы жили на свете... И все. Понимаете? Это все. Никто из этих набитых деньгами скотов о вас не вспомнит, никого не тронет ваша старомодная верность...

– Мне представляется, что с в о и х нанимателей вы не любите еще больше, чем моих.

– Не люблю, – кивнул американец. – Это еще мягко сказано... как-никак, я тоже служил идее и империи, а теперь вынужден прогибаться перед всякой сволочью, у которой больше денег, чем у меня. Именно поэтому я, верите вы или нет, чувствую к вам неподдельную симпатию. Мы с вами – одного поля ягоды. И потому мне хочется, чтобы мы договорились. Вы опять-таки можете не поверить, но чисто по-человечески мне будет тяжело планировать против вас... окончательное решение. Однако, как вы, должно быть понимаете, я буду все же вынужден... Пусть и с нешуточной болью в сердце. Ничего личного. Бизнес, увы...

– Старина, – сказал Мазур тихо, глядя ему в глаза, – а вам не приходит в голову, что меня трудновато убить? Не буду строить из себя супермена, но меня столько раз пытались с м а х н у т ь с этой шахматной доски... А я жив, тем не менее.

– Но это не может тянуться до бесконечности.

– Знаете, я все же рискну.

– Ну ладно, – сказал Куин. – Я к вам отношусь очень серьезно, а потому не буду вести себя в стиле мелкого коммивояжера, мельтешить вокруг, ныть, хватать за рукав... Вот моя визитная карточка. Телефон включен круглосуточно. У вас есть сутки.