Пиранья. Охота на олигарха

Мазур по заданию некой организации обеспечивает безопасность президента африканской республики. В его арсенале разнообразные способы, в том числе и хитрая система слежения за президентским дворцом, которая не засекается никакими средствами. Это вызывает большой интерес Мозеса Мванги – спикера парламента, пребывающего в контрах с нынешним руководством. Смогут ли они договориться?

Пиранья. Охота на олигарха

– Я думал, думал и наконец все понял. Это неправильные пчелы!

– Совершенно неправильные! И они, наверное, делают неправильный мед, правда?

Издали, если смотреть простым глазом, без малейшего участия оптики, поместьице выглядело как кукольный домик. Или музейный экспонат из несуществующего пока что музея: «Классический образец усадьбы нового русского средней руки конца XX – начала XXI вв.»

Именно что усадьба. Не более того. Усадебка. Никакая не латифундия – Мазур помянутые латифундии видывал не единожды на других континентах и потому знал, с чем сравнивать. На феерические рублевские замки, с коими обстоит в точности, как со снежным человеком (никто его в натуре толком не видел, одни случайные фотографии, зато пересудов несчитано), это хозяйство не походило нисколечко. Но все равно могло повергнуть в лютую классовую ненависть рядового бюджетника: сотках на пятидесяти расположились краснокирпичный двухэтажный особнячок с зелено-белой острой крышей (барская обитель), два домика поскромнее и поменьше (для обслуги), гараж в том же стиле, аккуратненькая, как игрушечка, крохотная генераторная. Вся эта благодать окружена зелеными газонами, связана мощеными дорожками, украшена гамаками, шашлычницей под стильным навесом, плетеными креслами и прочими уютными мелочами. Даже собачья будка соответствует – выполнена в виде теремка с резным коньком на крыше.

Вообще-то Мазуру тоже полагалось бы испытать прилив той самой классовой ненависти – на постройку подобного поместьица ушло бы его скромное военное жалованье лет за триста (и то если бросить курить и вместо коньяка ограничиться технарем). Но он был на работе, а в таких случаях всякая лирика отметалась заранее вместе с любыми собственными эмоциями и мыслями по поводу. Закон ремесла...

И уж тем более он не испытывал ни тени классовой ненависти к нетерпеливо топтавшемуся рядом заказчику, в принципе, насколько известно, обремененному лишь минимумом прегрешений, характерных для всякого нового русского. В пределах средней нормы, если можно так выразиться. Малый джентльменский набор. В конце-то концов, если смотреть в корень и докапываться до глубинных истин, этот сучивший ножонками, прекрасно одетый индивидуум был в данной конкретной ситуации стороной, безусловно, потерпевшей.