След пираньи

– Боже мой… – произнесла сзади Джен.

– Прикрой! – сквозь зубы бросил Мазур, кинулся к дому. Стояла глухая тишина. На крыльце – целая россыпь подсохших пятен, широких бурых мазков. А на ступеньках валяется камуфляжный бушлат с капюшоном и серым воротником из искусственного меха – снова копия тех, что надеты на Мазура и Джен…

Он пнул дверь, держа палец на курке, ворвался через обширные сени в комнату, зацепившись рюкзаком за косяк. Следом влетела Джен, по всем правилам ушла в сторону грациозным пируэтом, поводя стволом револьвера…

Все перевернуто вверх дном. Валяется телевизор, нелепо зияет огромная дыра на месте разбитого кинескопа, стол лежит на боку, скатерть косо сползла с него, комом ссунувшись на ноги лежащего…

Человек лежал вверх лицом. Понять, что это мужчина, можно было только по одежде. Мазур мельком глянул на то, что осталось от лица, побыстрее отвернулся. Рядом раздались шумные звуки – это рвало согнувшуюся пополам Джен.

Переживет, от этого еще никто не умирал… Мазур кинулся в соседнюю комнату. Женщина лежит ничком, ситцевый халатик задран выше пояса, на месте затылка – сплошное месиво багровых сгустков. Еще комната, еще… Все. Больше никого. Что можно разбить, разбито, что можно перевернуть, перевернуто. «Не бывает таких совпадений, не бывает», – сказал он себе, похолодев.

Вернулся в комнату, примыкавшую к сеням, услышав звон разбитого стекла. Одна створка окна оказалась выбитой, Джен перегнулась наружу, лежала грудью прямо на осколках стекла, острыми зубьями торчавших снизу, спина дергалась – ее все еще неудержимо рвало. Теперь Мазур слышал занудное жужжанье немногочисленных осенних мух. Тикали ходики на стене, каким-то чудом уцелевшие.

Не бывает таких совпадений, повторил он про себя. Пятнистый бушлат. Нож. Возможно, еще что-то, впопыхах не замеченное…

Он за воротник выдернул Джен, поднял на ноги. Она смотрела дикими глазами, бессмысленно водя ладонями по испачканному на груди бушлату.

– Соберись, – сказал Мазур. – Нужно сматываться, моментально…

Не колеблясь, размахнулся и залепил ей парочку оглушительных пощечин – только голова моталась. Тряхнул за воротник и заорал в лицо:

– Соберись! Покойников не видела?!

Она дрожала всем телом, но оплеухи свое благотворное действие уже оказали. Промолвила:

– Д-думаешь…

– Думаю, – сказал Мазур. – Видела нож? А бушлат? Здесь не город, нас с тобой живыми не доведут ни до властей, ни до милиции… Я же не смогу в них стрелять, боже ж ты мой… Ну, ты в норме?

– В норме, – сказала она, страшно побледнев. – Извини, я и не думала…

– А кто думал? – чуть успокоившись, проворчал Мазур.