След пираньи

Перевернул ее на спину, как куклу, отбросил руки, когда попыталась прикрыться, и заработал в прежнем ритме, не испытывая ни малейших эротических позывов. Джен покорно лежала, закрыв глаза.

Напоследок Мазур, ловко и неожиданно нажав двумя пальцами на щеки, заставил ее открыть рот и опрокинул туда полный колпачок спирта. Она задохнулась, привстав, отчаянно кашляла.

– Ничего-ничего, – сказал Мазур, похлопывая ее по спине. – Лишь бы назад не пошло… Никто от этого еще не умирал, в Кентукки самогонку гонят и покрепче… А теперь – укольчик.

– Нет…

– Сидеть! – он уже сбросил колпачок с иглы. – Если подхватите пневмонию, мисс, вас только пристрелить останется, я серьезно говорю… А теперь одевайся быстренько.

Растерся сам, пропустил глоточек, все – на скорую руку, без прежнего тщания, полагаясь на счастливую звезду и на старую, общеизвестную истину: на войне к человеку отчего-то не вяжутся прежние гражданские хвори вроде насморка или радикулита… Блаженно откинулся, привалившись спиной к переплетению жестких корней, вытер лицо шапочкой, вкусно пахнущей спиртом и женской кожей. Выпустил густую струю дыма, окликнул:"

"– Мисс Деспард, как самочувствие?

Она промолчала, лежала навзничь с закрытыми глазами. Мазуру это не понравилось, и он переспросил громче:

– Самочувствие как?

Молчание. Мазур не спеша докурил сигарету до фильтра, спрятал окурок в песок, присел на корточки рядом с Джен и похлопал ее по щеке:

– Ты не уснула?

– Нет, – сказала она тусклым голосом.

– А почему молчим?

– Все надоело, – сказала она, приоткрыв глаза. – Не могу я больше.

– А как же женское равноправие? Неужели будешь перед мужчиной слабость показывать?

Она хлопнула ресницами, но промолчала. Мазур такие состояния прекрасно знал – когда люди не то чтобы ломаются в одночасье, но им вдруг начинает казаться, что все пропало, что выхода нет и все дальнейшие усилия бессмысленны. Сюсюканье здесь недопустимо, нужна шокотерапия…

– Встать, – сказал Мазур командным голосом. – За нами погоня, ты не забыла?

– Помню…

– Нужно идти.

– Не могу Давай я останусь прикрывать, а ты беги…

– Дура, – сказал Мазур. – Это только в мыслях красиво, а на самом деле это ведь смерть… А смерть, что характерно, насовсем. Ты агент ФБР или как?

Она повернула голову, открыла глаза – взгляд был совершенно отрешенный. Не стоит и взывать к священным теням пассажиров «Мейфлауэра» и героев Потомака, напоминать о статуе Свободы и распевать с чувством «Звездное знамя». Нужно быстренько искать кнут.

Мазур приложил к ее виску холодный глушитель, поставив заранее на предохранитель и держа палец подальше от спуска. Сказал:

– Пристрелю ведь.

– Стреляй.

Мазур держал руки подальше – так и тянуло залепить ей парочку оплеух.