След пираньи

Двое нежданных гостей поневоле дернулись следом, летчик то ли и впрямь удивился, то ли весьма натурально сыграл удивление:

– Витальич, глянь – чистый спецназ… Тут что, точка какая-нибудь? Сверху что-то не похоже, сущий княжеский терем…

– Ну, так какие проблемы? – спросил Мазур. Он стоял в свободной, непринужденной позе, держа руки подальше от автомата, прямо-таки провоцируя их на агрессию. Заблудившийся вертолет плюс укрывшаяся на опушке группа неизвестных – чересчур уж странное совпадение…

Летчик откровенно вытянул шею, заглядывая во двор (что, в общем, само по себе ничего еще не значило):

– Витальич, точно, терем-теремок… Случаем, не губернаторский? Ты скажи, если мы вперлись в калашный ряд с нашим-то рылом…

– Да как вам сказать, мужики… – задумчиво протянул Мазур. – С одной стороны, где-то и близко, но если по-честному – то не так уж и похоже…

Он откровенно тянул время. У них нервы тоже не железные…

– Что-то я тебя не пойму, мужик… – простодушно рассмеялся летчик. – Нет, ты скажи, куда мы вперлись.

Врач молчал. Под распахнутым халатом у него было надето просторное распахнутое пальто, и Мазуру не понравилось, что под левой подмышкой оно вроде бы оттопыривается посильнее, чем под правой…

– А что нужно-то, мужики? – спросил он, зевая во весь рот.

– Я ж говорю – определиться. А то и ночь пересидеть. Утром пойдем в Пижман вдоль реки…

«А кто ж тебе мешает в такую ночь вдоль реки тянуть?» – с большим удовольствием спросил бы Мазур, но не хотел их всполошить раньше времени. Поначалу летели на большой высоте, откуда не могли не видеть Шантару-матушку…

– Ночь пересидеть – это, конечно, можно, – протянул он столь же лениво. – Только документики сначала предъявите…

– И переночевать пустишь?

– А чего ж, – сказал Мазур, – если документы в порядке.

– Ну, ты бюрократ…

– Должность такая.

Летчик полез в боковой карман кожанки, где пистолет ни за что бы не уместился. В тот самый миг, когда Мазур уже касался кончиками пальцев какого-то темно-бордового удостоверения, летун как бы ненароком выпустил его, и оно приземлилось под ногами. «Старый финт», – успел подумать Мазур, старательно нагибаясь – машинально якобы, неповоротливо…

И разогнувшейся пружиной ушел влево, успев в прыжке подшибить ногой молчаливого «доктора», уже почти успевшего выхватить пистолет из-под мышки, – и добавить в падении носком тяжелого ботинка по запястью, так что пистоль полетел в сторону. Летчик, совсем было поверивший, что сумеет огреть Мазура по макушке ребром ладони, застыл в нелепейшей позе, пытаясь сохранить равновесие, – уже нанося удар, вдруг сообразил, что наносит его в пустоту…

Мазур перекатился, вскочил на ноги, сняв с предохранителя автомат, замерев на полусогнутых.