Пипец Котенку! 4

Скучная работа, если не считать регулярных приглашений на пиры. Через какое-то время ко мне переехал Грозин и стал вести большую часть дел. За что я был ему очень благодарен.

Потом я вернулся в Российскую империю и получил титул барона. Мне дали землю, на которой я построил чудесное поместье. А затем принялся за то, чтобы стать богаче и получить титул покруче. На этот раз не проливая лишнюю кровь.

Впрочем, это совсем другая история, и в ней реально мало интересного. Скажем так, у меня получилось стать графом, и никто при этом не умер. Ну, почти никто, хе-хе.

Степанчика я всё-таки забрал себе. Маргариту сослали на Крайний Север без моего участия, и как она там, я даже не стал интересоваться.

Степан рос с том самом сиротском приюте, где когда-то рос я. Усыновив его, я не стал рисковать и наложил на старика в теле пацана мощную печать Клятвы. Теперь, если он попробует причинить мне вред, сразу же умрёт.

Впрочем, Степанчик обещал, что не станет делать ничего плохого.

Одним словом, я продолжал жить и развиваться, а также развивать своих потомков, которых со временем становилось всё больше и больше. Жить, осознавая, что нет возможности на воскрешение, оказалось даже интересней.

Жизнь стала ярче и приятнее. Особенно учитывая, что рядом со мной были любимые женщины и дети."

"О цели я не забывал. Просто не торопился.

И потом, рано или поздно, я всё-таки её осуществил.

На первой картинке Ярослав с дочерью Василисой. Остальное — потомки. А ниже эпилог, не пропустите!

Эпилог

Эренд

— Он… исчез! — Силати отскакивает от трупа старого наставника.

Оно просто растворяется в воздухе, будто туман. Фредрик рычит, крепче стискивая волшебные клинки.

— Я понял. Понял! Камни Мироздания были у него в духовном пространстве. Как я не догадался, дурак!

— И что теперь? — испуганно смотрит на него Силати, прикрывая заметное через дыры в мантии кружевное бельё.

— Он вернётся, — Фредрик крепко стискивает челюсти. — Рано или поздно, но…

В конце коридора вдруг открывается портал. Из него выходит старик, только другой. Лицо в морщинах, но осанка прямая, а растрёпанные рыжие волосы — будто пламя. При этом старик ехидно улыбается, словно мальчишка. И эту улыбку Силати не может не узнать…

«Мастер», — хочет сказать она, но просто молча открывает рот. Она не в силах издать ни звука.

Фредрик выступает вперёд. Его оружие и доспехи ярче вспыхивают маной.

— Неужели это ты?

— Ого, как любопытно, — отвечает рыжий, не переставая ухмыляться. — Здесь прошло всего лишь несколько мгновений. А в мире, где я переродился — шестьдесят два года…

— Долго же ты сюда добирался, — Фредрик сплёвывает на пол. — Но это не важно. Даже хорошо, что ты пришёл!

Силати не кажется, что это хорошо.