Пин-код для Золушки

Все уже разошлись, и Мадиба ожидал команды быть свободным, чтобы привести в порядок себя и свою каюту: он бросил мокрую одежду прямо на пол и надел рабочий комбинезон, но завтра он снова должен быть в галабее и гафии, а его собственный головной платок утонул, и надо было каким-то образом раздобыть новый… Но внезапно шейх сказал:

— Что-то мне не спится. Пойдем, я хочу посидеть на палубе.

Это было уже не в первый раз. Обычно шейх сидел в шезлонге и смотрел вдаль, хотя ночью не то что вдали — вблизи ничего не увидишь. Может быть, он считал звезды на горизонте, может быть, думал о чем-то своем: о бизнесе, политике или личных делах. Во всяком случае, так он сидел довольно долго и ложился спать уже в три-четыре часа утра. Каждый раз при нем находился Мадиба, как и положено личному охраннику. Он тоже думал о своем, хотя масштаб его мыслей был неизмеримо мельче, чем у шейха Ахмеда. Он думал о неопределенности своей судьбы: нет ни дома, ни семьи, ни четкой и реально достижимой цели в жизни. Гибель хозяина усложнила и запутала его жизнь окончательно, а рисуемые представления о будущем растаяли, как миражи в пустыне…

Но в этот раз шейх был настроен поговорить.

— Как дела? — спросил он. — Что у тебя нового в исполнении своего обета?

— Ничего, господин, я же нахожусь все время при вас и никуда не отлучаюсь, — сказал он.

— Ты знаешь, Хафиз, я никогда всерьез не подозревал тебя в предательстве, хотя и намекал на это. Но Далиль мне сказал, что вы шептались о чем-то с Галибом — он видел это на мониторе. И произошло это перед тем, как мы прилетели в Бахру.

— Да, такое было, — кивнул Мадиба. — Я инструктировал, как лучше охранять гостей в стойбище.

— И после этого один из строго охраняемых гостей трагически погиб в том самом стойбище! Не правда ли, странно?

Почти все освещение на яхте, кроме ходовых и сигнальных огней, было потушено, и только бледный свет луны освещал четвертую палубу, сидящего в кресле шейха с упрятанной в рукав перевязанной правой рукой, которая, очевидно, доставляла ему беспокойство — иногда Ахмед бен Касим морщился от боли. А напротив него стоял в смиренной позе главный охранник, как думал шейх — Хафиз абу Халялья, а на самом деле — Мадиба Окпара.

— Всякие странности случаются в жизни, — сказал Окпара. — На все воля Всевышнего.

— Это правильно, — кивнул шейх. — Но дело в том, что я послал своего верного слугу Джамиля в стойбище. И он расспросил жителей. Их всего около ста пятидесяти — ограниченный ареал, вокруг пустыня, новостей практически нет, они обсуждают каждую мелочь, а уж приезд гостей и гибель одного из них останется в памяти на много десятков лет… Сам понимаешь, при таких обстоятельствах вряд ли можно сохранить какую-то тайну.