Пин-код для Золушки

Одну прогнал, а вторая перекусила его пополам…

— А-а-а, — успокоенно произнес шейх. — А я уж подумал, что он забыл о своих обязанностях. Хорошо, тогда распорядись, чтобы мой трофей вытащили и тщательно измерили! Это очень важно! Надеюсь, я не зря рисковал!

— Хорошо, господин! — кивнул Мадиба и передал команду Наджаху.

Несколько матросов подцепили буй и с трудом подняли тушу акулы на поверхность, а потом занялись той задачей, которая всегда стояла в таких случаях — тщательно произвести документирование для регистрации рекорда. Все начиналось с тщательных замеров: если общая длина акулы превысит размеры предыдущих трофеев шейха, ее следовало сфотографировать, описать и заморозить. В противном случае рыбину просто выбрасывали за борт.

Вручную поднять чудовище на палубу было невозможно — его зацепили крюком за жабру и вытянули из воды. Это было впечатляющее зрелище: голова с оскаленной пастью уже достигла уровня третьей палубы, а хвост еще касался воды! А победил такую громадину самый обычный человек! Хотя таким он был только с виду, на самом деле экипаж видел в своем хозяине могущественного джинна! На него украдкой смотрели издали и радовались, что такой смелый, сильный и замечательный человек жив.

Хотя сейчас шейх, обычно возглавляющий процедуру документирования добычи и активно в ней участвующий, не проявлял к ней никакого интереса. Ему принесли свежую одежду и кальян, он переоделся, уселся в свое любимое ротанговое кресло и неспешно затягивался сизым, с острым ароматом, дымом. Сжатые в комок нервы расслаблялись, и он постепенно приходил в себя. Наджах неслышно подошел, остановился на приличном расстоянии и деликатно поинтересовался:

— Какие будут указания по замерам добычи, господин? Прикажете начинать? Или…

Шейх выпустил несколько колец дыма, посмотрел, как они догоняют друг друга, и вяло махнул рукой.

— Отложим до завтра! Это чудовище, — он показал большим пальцем через плечо назад, в сторону кормы, — оно уже никуда не денется. И чувствую я, что это самая большая акула, добытая на земле за последнюю тысячу лет!

— Никто даже не сомневается в этом, господин! — склонился в поклоне Наджах и исчез, будто растворился в сгущающихся сумерках.

На «Ориенте» ложились спать рано и вставали тоже рано, чтобы не пропустить прелестей раннего утра в открытом океане и незабываемого по красоте восхода солнца. Во всяком случае, так считалось, и отчасти это было правдой: и ранее утро в океане прелестно, и восход солнца незабываем. Но имелось и более прагматичное объяснение, которое вслух не произносилось: распорядок дня во дворце, на дирижабле и на яхте определялся привычками и желаниями хозяина — все остальные подстраивались под него.