Союз пяти королевств. Трилогия

Роуз догадалась, что эти строения гораздо старше, чем окружающие их стены. Творцы лабиринта, застраивая пшеничные поля, не стали сносить некогда крепкое жилище мельника.

Рассматривая освещенную солнцем поляну, Роуз не заметила, как отстала от Петра. Только радостные крики Соргоса и принцессы драконов, бегущих к ним навстречу, вернули девушку к действительности. Роуз выпустила из рук лямки тяжелого мешка и улыбнулась. Последняя ее мысль была о том, что река, унося свои воды под стену, где-то там, в шахтах, обрушивается водопадом, возле которого они с Петром провели свои самые счастливые часы.

Вдруг что-то огромное, внезапной тенью загородив солнце и подняв в воздух сухие листья и комья глины, больно схватило Роуз поперек груди и потащило вверх. На ее вскрик резко обернулся Петр, выпуская рук старика, которого успел подхватить Соргос.

– Не-е-ет! – услышала Роуз голос любимого и потеряла от боли и страха сознание.

Мы неразлучные с тобой,

Как два цветка в веночке,

Мы связаны одной судьбой

И дивной страстной ночкой.

Песня повторялась и повторялась. Ее глупые слова и простой мотив назойливо крутились в голове и раздражали, как жужжание слепня по весне.

Роуз вздохнула. Пронзившая тело боль заставила застонать.

– А, милая, просыпаешься? – произнес тот же голос, что пел незамысловатую песню.

С трудом разлепив глаза, Роуз увидела яркое небо, и ей на мгновение показалось, что она лежит в гамаке, который раскачивается из стороны в сторону, но жесткая поверхность мало походила на качели.

Принцесса попробовала распрямить ноги, затекшие от неудобной позы, но башмаки уткнулись во что-то твердое. От ледяного воздуха и такого же холодного пола начался озноб. Он колючей волной прошелся до самых плеч, заставив Роуз обхватить себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Но даже это простое движение болью отозвалось в спине.

Перед глазами появилось улыбающееся лицо Руффа – не наследного бреужского принца, ее бывшего жениха. Его волосы, некогда тщательно завитые, сейчас выглядели не лучшим образом, а сильный ветер добавлял неопрятности облику в целом. Светлая щетина, черные круги под глазами, впалые щеки и искусанные в кровь губы вызвали в памяти другое лицо – Анвера. Хотя умершего сына Фаруха трудно было сравнить со светловолосым принцем, но некая одержимость в глазах делала мужчин похожими.

И вновь зазвучала надоевшая песня:

– Мы неразлучные с тобой…

– Прекрати, – Роуз, сжав зубы, старалась сесть, но что-то больно впилось в ее плечи. Она протянула руку и нащупала лямки мешка, который так и остался на ней.

– Роуз, Роуз, посмотри на кого ты стала похожа. Валяешься у меня под ногами в мужской одежде, в грубых башмаках, с мешком за спиной. Нет, не на такой девушке я хотел жениться.