Союз пяти королевств. Трилогия

Его голова свисала на грудь, грязная и мокрая одежда скорее напоминала рубище, чем богатые и изысканные туники, которые носил жрец.

– Фарух! – Роуз не удержала крика, увидев, в каком бедственном состоянии он находится. В глаза бросились грязные с кровавыми подтеками руки, безвольно лежащие по обеим сторонам от тела. Старик с трудом распрямился и поднял голову.

Петр расшнуровал мешок и вытащил флягу с какой-то жидкостью. Опустившись на колени рядом со стариком, он осторожно влил ее в рот Фаруху, придерживая того за затылок. Резкий аромат трав перебил запах пота и крови, исходивший от Бахримана.

Старик жадно глотал, и жидкость тонкими струйками лилась из уголков рта и попадала на грудь, добавляя темные пятна к уже существующим на его одежде.

– Я сам рыл могилу для своего мальчика, – первое, что произнес Фарух, когда Петр отнял фляжку от его рта. – Руками. Я похоронил его где-то здесь, но когда вернулся после безуспешных поисков чистой воды, не нашел могильный холм, – слезы проложили кривые дорожки по грязным щекам старика. – Я лакал из луж, словно зверь.

– Мы поищем могилу Анвера.

– Не надо. Лабиринт ее надежно спрятал. Пусть все останется как есть. Иначе я никогда не смог бы уйти от моего мальчика. А я хочу перед смертью увидеть Катарину.

Петр поднес к потрескавшимся губам старика флакон с красной жидкостью. Когда старик осушил и его, то поморщился.

– Сейчас к вам вернуться силы. Не настолько, чтобы вы смогли идти, но хотя бы будете держаться за мою шею. Доберемся до мельницы, обмоемся в реке. Тетушка Катарина передала вам чистую одежду.

– Тебе будет тяжело…

– Ничего, я сильный, – Петр присел перед стариком и, повернувшись к нему спиной, потянул за руки.

– Роуз, захвати мешки.

Петр шел медленно. Ему пришлось самому придерживать старика, потому что тот потерял сознание, как только взобрался на спину своего воспитанника.

Роуз тоже мучилась: она не смогла поднять тяжелый мешок Петра, а потому волоком тащила его за собой. Ее собственный, с одеялом тетушки Катарины, все время норовил сползти с плеча. Роуз из-за этого часто останавливалась и поправляла лямки.

– Еще немного, держись, милая, – Петр повернул голову, и девушка заметила, что его лоб покрылся испариной, а мокрые пряди волос лезут в глаза. Она выпустила мешок из рук и, достав платок из кармана штанов, обтерла лицо любимого, сдвинув кудри в сторону. Петр благодарно улыбнулся и подбодрил: – Мельница за той стеной.

За поворотом открылось просторное место – такое не часто встретишь в лабиринте. Полуразрушенная мельница просела на один бок, ее покривившееся колесо уже не могло вращаться и грозилось обрушиться в воды реки, берущей свое начало где-то в недрах скал, высящихся за дощатым домиком, притулившимся к мельнице.