Союз пяти королевств. Трилогия

Ты толкаешь дверь и входишь, попутно извиняясь, задавая вопросы, но в комнате никого нет. Ты видишь еще одну приоткрытую дверь, идешь к ней. Но стоит тронуть ее, как за спиной раздается такой дикий вой, что ты, обезумев от страха, выскакиваешь за дверь и бежишь прочь по узкой дорожке между кустами дивных роз. Они разрослись так сильно, что стебли загораживают тропинку, и тебя обязательно ранят шипы. Как только показывается первая капля крови, ты теряешь сознание, а розы красивой волной склоняются над тобой. Вскоре на тропинке остается лишь твоя одежда, а розы приобретают насыщенный кровавый цвет.

– Петр! Ужас какой! – Роуз закрыла рот руками. – Нет, теперь я не смогу есть.

Она замахала головой, отказываясь от протянутого Петром куска хлеба с домашней колбасой. Тот пожал плечами и с удовольствием откусил сам.

– А ты думала. Лабиринты – не шутка. Везде есть свои ловушки.

– А как же папа? Он же идет напролом. Не наткнется на одну из твоих ловушек?

– Если Руфф дошел до четвертого лабиринта, то и он сообразит. А там и мы навстречу выйдем. Поэтому медлить не будем. Пошли, малявка, раз есть не хочешь. А зря. Колбаса у тетушки знатная. С чесноком.

– Целоваться точно погодим, – кинула Роуз, подхватывая плащ, на котором сидела. Петр рассмеялся в ответ. Собрав мешок, он закинул его за спину.

– Впереди нас ждет Смеющийся мертвец.

– Боже! А это что за зверь?

– Скоро сама увидишь.

Роуз запуталась в поворотах и перестала их считать, полностью полагаясь на Петра. Его уверенное движение вперед немного успокаивало, несмотря на то, что тени в углах лабиринта, серая от малого присутствия солнца зелень, запахи гниения и тлена удручали все больше.

Осень в зеленый лабиринт пришла давно, а может и не уходила вовсе. Под ногами чавкала намокшая черная листва. Даже птицы, что стаями летали в полях, сюда не рисковали заглянуть, а потому слух тревожили лишь звуки собственных торопливых шаги, плеск растревоженных луж, взявшихся в сухую погоду неведомо откуда, завывания ветра, блуждающего по закоулкам лабиринта, да шелест понурой листвы на лианах, облепивших высокие стены.

Приближение к ловушке поднимало волну тошноты, но не потому, что Роуз боялась загадочного Смеющегося мертвеца. Фарух – вот о ком она думала, когда почти бежала за стремительным шагом Петра. Что со стариком? В каком душевном и физическом состоянии они его найдут? Или, может быть, Солнце принесет дурную весть, обнаружив жреца мертвым?

– Немного отдохнем, – он сбросил на землю оба мешка. – Садись.

Роуз молча выполнила команду, бухнувшись на мягкое одеяло, прикрепленное к ее небольшому мешку.

– Что там? – пытаясь отдышаться, она приложила руку груди. Под ладонью тревожно билось сердце.

Петр глянул в ее широко распахнутые глаза.