Пятеро смелых

Но ее голова вдруг закружилась. Все вокруг поплыло, перевернулось.

Она упала на пол и сильно ударилась. Ее левую коленку прострелила боль.

Пленницу подхватили крепкие мужские руки, бросили на нары.

С потолка опять ударил яркий свет, который частично заслоняли мужчины, облепившие Ларису со всех сторон. Они настойчиво мяли ее грудь, ползали ладонями по животу и ногам. Она плохо соображала и почти ничего не чувствовала. Сознание медленно покидало ее.

Напоследок Ларису охватил панический страх. Издалека доносились чьи-то голоса и шаги, неприятный смех, какая-то возня.

Очнулась она от нестерпимой боли в паху. По глазам опять резанули пучки света.

С трудом приподняв голову, женщина обнаружила себя лежащей на краю жесткого топчана в неудобной позе. На ней не было ни клочка одежды. Двое мужчин крепко держали ее ноги, задранные к потолку. Между широко разведенных бедер завис оператор, снимая самые сокровенные местечки ее тела. Остальные мужчины, включая двух юнцов, выглядывали из-за плеч оператора и завороженно следили за процессом съемки.

Если бы с Ларисой случилось подобное в иных обстоятельствах, то она определенно лишилась бы рассудка. Сейчас увиденное не взволновало ее, не удивило и не вызвало протеста. Скорее позабавило.

Постепенно разделись и охранники. В комнате над гаражом даже поздним вечером было нестерпимо жарко. Да и возиться с голой девицей, не снимая одежды, было неудобно.

Даже оператор скинул с себя футболку и обувь, остался в одних брюках. Он закрепил под потолком осветительные приборы, перемещался с камерой по топчану и снимал светловолосую русскую бестию со всех ракурсов. Этот тип не мешал боевикам, но, исходя из задачи, поставленной Гурди, подсказывал, кому и что делать.

Сценки, придуманные им, получались отменными.

Вот нога сирийского повстанца давит на горло женщины, агента ФСБ. Да так сильно, что симпатичное лицо наливается кровью.

Вот та же женщина лежит на животе, а в ее ягодицы упирается автоматный ствол.

Теперь боевики переворачивают ее на спину. Двое мужчин широко разводят точеные женские ножки. Камера берет крупный план.

Вот бледное лицо пленницы, отрешенный взгляд серых глаз. На лбу черная повязка с какой-то надписью.

Вот мужская рука подносит к ее груди нож. Два пальца оттягивают сосок. Лезвие плавно скользит и вот-вот рассечет нежную кожу.

Теперь та же женщина стоит на четвереньках. Камера движется вдоль ее тела, поочередно показывая зрителю распущенные волосы, скрывающие плечи, грудь, глянцевый бок, правое бедро. Объектив демонстрирует женщину сзади, постепенно укрупняя план.

В кадре появляется вихрастый затылок юноши. Он старательно выводит черным маркером поперек ягодиц слова презрения и проклятий. За кадром слышится дружный громкий смех.