Японская война 1904. Книга пятая

Так что поднимаем волну сами, когда они еще не готовы, и… Найдите преступника, пока меня не отстранили. Как вы там сказали, Глеб Михайлович, преступное попустительство бесовщине? Вот и не будем его допускать.

В этот момент поручик Измайлов впервые понял, чем на самом деле может закончиться это дело. Не просто страшной историей, а отстранением генерала… А если японцы снова нападут?

— Я все сделаю! — выпалил он и тут же поправился. — Мы все сделаем! Можете спокойно воевать, а со всеми внутренними врагами уже мы разберемся!

В этот момент поручик почему-то вспомнил деда, как тот рассказывал ему историю семьи… Их род, внесенный в Бархатную книгу, считался от черниговского воеводы Шаина. Тот пришел из степи, дал слово верно служить русскому царю, и с тех пор его потомки ни разу не нарушили даже буквы из той клятвы. А теперь пришла его очередь. Когда понимаешь, ради чего стараешься, ради чего нужно просыпаться по утрам и пахать до поздней ночи — вот она настоящая жизнь.

Удар тяжелой мужской ладони бросил Веру на пол.

— Бесполезная дрянь! — удар ногой прошел совсем рядом, а потом Станислава оттащили в сторону, но он еще долго кричал. — Столько людей! Я столько людей привлек! Охранка арестовала Людвига и Владимира! Мы поссорились с купцами, что оплатили беспорядки, которых не было! Деньги, люди — и все зря, только потому что одна трусливая дрянь испугалась выстрелить!

— Раз такой смелый, сам бы и стрелял, — Вера поднялась и плюнула под ноги кровью.

— Мне или кому-то еще нужно учиться! И мы будем это делать, раз ни на кого больше нет надежды. А ты могла бы закончить все еще неделю назад.

— Царь все время был прикрыт.

— Стреляла бы в тех, кто встал между вами! Упали бы и освободили тебе дорогу.

— Один выстрел, и суета прикрыла бы царя еще больше.

— Не говори о том, в чем не разбираешься. Я сделала то, что должна была — сохранила в тайне наше оружие и возможность выстрелить с такой дистанции, не привлекая лишнего внимания, еще раз. А вот ты, как сам же и сказал, потерял людей и деньги. Ты! И не пытайся перекладывать свою вину на меня.

— Ах ты… — Станислав снова попытался броситься на Веру, но на этот раз девушка была готова.

— Знаешь, что это? — в ее руках мелькнул стальной ребристый шарик. — Нет? Зря — это граната. Маленькая переносная машинка смерти, и если твоя рука еще хоть раз меня коснется, то я засуну ее тебе в штаны.

— Вера, успокойся, — Чернецкий, который до этого молча стоял у стены, ощутимо занервничал.

— Да чего ее слушать! Чтобы такая трусливая дрянь решилась умереть вместе со мной… — Станислав с усмешкой протянул руку вперед, собираясь схватить Веру за шею, но девушка вывернулась.

Одно смазанное движение, и она, оттянув лацкан, засунула гранату под пиджак Станиславу.