Японская война 1904. Книга пятая

Я невольно поднял воротник, словно пытаясь прикрыться от неожиданно навалившейся жути, и в этот самый момент увидел Шереметева.

Каждый вдох и выдох Степана Сергеевича превращались в облачка пара, играющие в свете фонаря броневика. Когда я уезжал, он еще бегал, проверяя готовность к возможным ночным контратакам, и вот выдались пара свободных минут. Кажется, первые за день. Я спрыгнул со своего «Мусье», подошел поближе и только тут заметил, что ошибся. Шереметев не отдыхал, а даже сейчас сидел, уткнувшись носом в карту и что-то чирикая старым сточенным почти до основания карандашом.

— Генерал? — он заметил меня только в самый последний момент. — А у нас тут вот…

Он обвел рукой позиции вокруг. Первыми, сразу после завершения боя, уехали эшелоны с ранеными. Сейчас же работали эвакуационные команды механиков и саперов. Они по очереди осматривали каждую из подбитых машин. Что-то получалось прицепить к тем, что на ходу, и своим ходом утянуть в тыл. Что-то приходилось волоком тащить к железной дороге: когда пути освободятся, пустим поезд с краном и постараемся вытащить к себе и их тоже. Ходовая, двигатели, пушки, броня, даже просто железная рама — все, что можно будет починить, снова пойдет в дело в мастерских Инкоу!

— Как думаете, — снова заговорил Шереметев, — завтра будет легче?

— Нам вряд ли, — я покачал головой. — Но вот японцам точно будет сложнее. Сейчас мы откинули их к Дальнему, причем удержали железную дорогу, и они унесли только то, что могли тащить на себе…

Удивительно, но когда через полчаса я встретил Мелехова на левом фланге, то у нас получился почти такой же разговор. Разве что вместо раскуроченных броневиков были побитые понтоны наплавного моста и изрытый взрывами пляж. Вот только потом Павел Анастасович поднялся, поправил скособочившийся мундир и, запрыгнув на броню, указал направление.

Я не стал ничего спрашивать, уже догадываясь, куда мы едем. Место прорыва броневиков Зубцовского. Вот тут они расстреляли японские пушки, вот выехали на старую китайскую дорогу… Мы быстро проехали развилку, но я еще минуту смотрел назад. Получается, бывший поручик мог выбрать легкий путь: отправиться в японский тыл, пожечь там припасы… Двенадцать машин сумели бы немало дел натворить, и, главное, на открытом пространстве у них был бы шанс дождаться подкрепления. Но Зубцовский сделал другой выбор — свой! — и ударил навстречу идущим к понтонам японским частям.

— Мог уйти, а вместо это до последнего прикрывал мост, — Мелехов проследил за моим взглядом, он тоже все прекрасно понял. — Мы успели починить понтоны и закрепиться на этом берегу только благодаря ему. Сорок семь… Сорок семь минут он сдерживал японцев.

— Вот здесь они прорвались к японскому фестунгу, — Мелехов продолжал говорить.