Японская война 1904. Книга пятая

Другой же я, местный, просто пожимал плечами. А можно ли было не сражаться? Нет. Можно ли было потерять меньше? Тоже нет. Тогда к чему теперь играть словами?

Я поправил накинутую на плечи солдатскую шинель. В одном мундире было уже холодно, а еще Огинский настоял. Раз уж я, несмотря на все возражения, решил лично объехать поле боя, то пусть уж хотя бы мой внешний вид не привлекает внимание. Хотя что-то мне подсказывает, что легкий броневик, который я одолжил для этой поездки, и без генеральских погон справлялся с этой задачей.

— Ваше превосходительство, смотрите, — фара выхватила из темноты сгоревшие остовы двух броневиков.

Кажется, это те самые, вокруг которых собрались отступающие части правого фланга и в итоге сдержали прорыв Иноуэ. Я приказал остановить машину и выпрыгнул наружу, приметив насторожившуюся группу солдат. Несколько рядовых, прапорщик и штабс-капитан.

— Михаил Гордеевич Дроздовский, — тут же вскинулся старший по званию, а у меня по спине побежали мурашки.

Знакомые имя и фамилия: не знал, что единственный белый генерал, за которым с фронта Первой Мировой пришли добровольцы, бывал на этой войне. И не знал, что Славский умудрился заманить его в свои сети. Впрочем, не зря…

— Расскажите про бой, капитан, — попросил я.

И мне рассказали. Про хитрость японцев, про их прорыв, про смелость тех, кто пал.

— … А потом, когда осталось всего по четыре снаряда, — взгляд Дроздовского затуманился, — мы их связали, заложили в «Мусье» и, когда японцы полезли внутрь, рванули. Вы бы видели, как они хотели добраться до наших машин — никто даже не подумал о ловушке, так что мы тем взрывом пару десятков человек точно зацепили.

— Потом вместе с пехотой отстреливались… — Дроздовский улыбнулся, и сидящие рядом выжившие повторили за ним. Совершенно искренне.

Вот же люди! У нас на правом фланге был взвод броневиков, 12 машин, 60 человек экипажей — осталось семеро, и все равно. Победили, не сдались, не сломались и, главное, готовы жить и продолжать сражаться.

— Спасибо, — от всей души сказал я.

Очень хотелось остаться, посидеть, нормально поговорить. Но дела — и мы с Огинским поехали дальше. Следующей остановкой был Цзиньчжоу. В старой китайской крепости, игравшей роль главного японского укрепрайона на их левом фланге, еще гремели выстрелы. Город был взят, но зачистка последних вражеских отрядов, попытавшихся укрыться в подвалах и на чердаках, будет идти еще несколько часов.

— Ну, как вам было вместо рубки на своих двоих поработать? — спросил я у Семена. — Не бунтовал народ?

— А чего им бунтовать? — отмахнулся Буденный. — На коне — это, конечно, привычнее, но нам и раньше штурмовать города приходилось. А по вашей науке, с гранатами, взрывами стен и пулеметами — совсем легко было.