Японская война 1904. Книга пятая

— У нас нет специально обученных людей, но я попрошу вашего разрешения, чтобы привлечь к делу полковника Корнилова.

— Стоит ли? — Бильдерлинг задумался. — Не будет ли наша суета со стороны выглядеть слабостью?

— Пусть выглядит как угодно, — рубанул рукой Штакельберг и снова коснулся макаровской медали. — Главное, что рядом чужие, и мне совсем не хочется, чтобы из-за гостеприимства пострадали мои солдаты.

— И тем не менее, — Бильдерлингу все-таки надоело, что с ним все постоянно спорят. — Они — официальные наблюдатели и сами не позволят себе лишнего. Тем более вы совершенно не учитываете, как наша скрытность будет выглядеть со стороны: словно мы не готовимся защищаться, а сами планируем нападать. Так что еще раз нет, если вы не думаете о репутации русской армии, то я возьму это на себя.

Бильдерлинг закончил, грозно засопев. И пусть в глубине души его уже мучили сомнения, а стоило ли так защищать чужаков, но и отступать от своего решения он не собирался.

— Пленные возвращаются с условием, что они больше не будут участвовать в этой войне, — Хикару Иноуэ с сомнением смотрел на офицера генерального штаба, который встретил его сразу после спуска на берег в Нагасаки.

Почему-то ему казалось, что русские не отпустят его так просто. Тот же Макаров мог бы гордиться подобной добычей, но… Кажется, русский генерал в отличие от него самого совершенно не собирался считать друг друга главными соперниками. После того единственного разговора он больше не заходил, а потом и вовсе в рамках создания хорошего фона для переговоров Ито и Витте договорились об обмене пленными. России возвращались взятые в плен моряки и офицеры с «Рюрика» и «Новика», Япония же получала назад Хикару.

Очень странный обмен, и вот Иноуэ, наконец, узнал, зачем за него заплатили такую цену.

— Я повторю еще раз, — офицер из старшей семьи Минамото смотрел на Хикару, с трудом скрывая презрение. — Вы попали в плен, вы запятнали свою честь, но в то же время опыт ваших прошлых сражений показывает, что вы лучше других понимаете тактику русских. Поэтому именно вам император приказывает возглавить одну их новых броневых дивизий. И помните, ваша честь принадлежит ему, не вам, а значит, не вам и решать, что вы можете, а что нет.

Бесконечное самомнение и бесконечное непонимание новой войны. Хикару не знал, откуда именно Япония получила или получит столько техники, но разве не очевидно было, что одного ее количества будет совершенно недостаточно, чтобы победить Макарова?

— Я повторю, что я служу императору, но моя честь принадлежит только мне и роду Иноуэ. Поэтому я отказываюсь нарушать условия обмена.

— Проклятье, Хикару! — в глазах офицера впервые мелькнуло что-то человечное.