Пять мгновений любви (СИ)

Весь их идеальный замок с облачными башенками и общими мечтами, делами, планами на жизнь, смехом и шутками. Теперь Яра сидела, глядя на скомканное одеяло и видела лишь руины от того, что осталось.

Глотая рыдания и размазывая слезы по щекам, она уткнулась в подушку и укуталась в плед, но так и не могла согреться и остановить дрожь. Огоньки гирлянд расплывались огромными желтыми пятнами, заполняя вокруг нее пространство и будто кружа голову.

Если Стас сейчас скажет Мише то же, что и сказал ей, то Макаров имеет полное право обвинить её за неосмотрительность, и ей нечего будет возразить. Сейчас вопрос: почему они вообще решили оставить Стаса самостоятельно разбираться с семьей, не приходил в голову. В висках стучало, словно молотом по наковальне.

Она не заметила, в какой момент задремала, а потом послышался звонок.

Яра вскочила, пытаясь нащупать в одеяле телефон. Во рту было ужасно сухо, а кожа на щеках стянулась от солёных слез.

Она приняла звонок от Миши и замерла в нерешительности.

— Я хотела тебя предупредить… Миш, я сказала, что никому ничего не рассказала.

— Да, я сам это сделал, — он говорил шепотом, но она чувствовала его расстройство.

Ярослава со стоном опустила голову на руки.

— Лучше быть правдивым до конца, и ты не хуже меня это знаешь. Всё равно мне не стало бы лучше от того, что он тебе все высказал, а я остался ни при чем.

— Спасибо, Миша, — на душе разлилось тепло, и маленькая надежда зажглась над ней. Может быть, ещё и не все потеряно.

— Давай обо всем завтра. Саша спит, а у меня важный зачёт утром.

Попрощавшись, Яра легла обратно, но сна не было ни в одном глазу. Настроение на уровне плинтуса, глаза горели от слез, которых уже не осталось, и, глядя в потолок, она стала снова прокручивать моменты со Стасом, ещё больше бередя свежую рану. Открыла галерею, пролистывая их общие фотографии: с отдыха на реке, с проката катамаранов, с похода в кинотеатр, с летней вечеринки в честь его дня рождения.

Надежда продолжала теплиться в ней. Завтра, когда он придёт в себя, она ему позвонит, и он обязательно её простит.

— Так-так-так, Юрий Александрович, какие новости? — лукаво спросил Герман, усаживаясь на нижнюю часть конструкции, которую они уже успели собрать.

Юра покосился на друга. Тот сидел с таким выражением лица, с каким кот в ожидании смотрит на сметану.

— Ни-ка-ких, Герман Игоревич. Видишь, люди пытаются работать, не мешай, — он немного оттеснил его с того места, куда собирался вкрутить шуруп.

— Тут птичка на хвосте принесла, что тебе Воронцова помогает.

— Птичку, случайно, не Вита зовут?

— Да все об этом уже знают. И что ты будешь делать?

— Ну почему?! — Герман в сердцах саданул рукой по доске, на которой сидел, отчего та жалобно заскрипела и прогнулась.