Пять мгновений любви (СИ)

Из соседнего зала вышла пожилая старушка, которая трясущимися руками пыталась убрать документы в свою сумочку, ее сопровождала молодая девушка.

— Как они могли, я в этом доме больше половины жизни прожила… — это было выше ее сил, слышать старческий плачущий голос. Яра схватила все свои документы и поспешила на свежий воздух, где стены не давили, где не рушились чужие жизни и семьи.

— Я думаю, что это их семейные дела. Мы не должны в это лезть, — наконец произнес Миша, но так неуверенно.

На этот раз, придя домой, она сразу стала набирать номер Стаса. Пространство разрезали длинные гудки, которые так и оставляли Яру наедине с собой, пряча за собой парня на той стороне.

Она задремала, закутавшись в плед, с телефоном в руке. По комнате разносился запах черной смородины — ароматизатора для дома, который она любила больше всего. На книжном шкафу, который заполнял всю стену напротив, висела гирлянда красивого теплого цвета. Яра всегда на ночь оставляла ее включенной вместо ночника, чтобы страх темноты отступал обратно под кровать.

Однако посреди ночи раздался громкий звонок. Она вскочила, теряясь в пространстве и времени, как обычно бывает после крепкого сна. С трудом сообразив, в какую сторону надо провести для приёма звонка, Яра услышала голос Стаса. Он её напряг. Что-то было не так, и после того, как он спросил, как её дела, поняла, что отличается.

— По мне так заметно?

— Заметно, потому что ты раньше никогда так не пил. Ночь на дворе! Ты где? Что случилось?

— А ты за меня переживаешь?

— Конечно, переживаю, ты ведь мой друг.

На том конце хмыкнули, что тоже ей не понравилось.

— Дела отвратительно. Мои родители развелись, а мне об этом не сказали. Узнал я вообще случайно: документы у мамы в сумке увидел.

— Стас… Мне так жаль… — Ярослава замолчала, не зная, что ещё сказать, чтобы и поддержать, и не выдать себя.

Но он, кажется, ничего не заподозрил и начал рассказывать дальше: как оправдывалась мама, как они продали дом, что он, по её словам, сейчас надолго переехал в Испанию. Под конец он упомянул про Кристину, с которой мама его пытается свести, но у неё есть парень, и она просит не выдавать её секрет родителям.

— Яра, как папа мог так поступить? Неужели ему было мало нас, раз он ушёл к другой женщине?

— Может быть, он решил, что ты уже взрослый и тому ребёнку он нужнее?

Повисло молчание. Она больно прикусила губу, осознавая, что он ничего не говорил про ребёнка. Яра возвела глаза к потолку, мысленно молясь, чтобы Стас не заметил. Может быть, он выпил даже больше, чем ей казалось, и на утро этого даже не вспомнит?

Косить под дурочку ещё никто не запрещал, поэтому…

— Я тебя знаю, Ярослава, — резко одернул он. В его голосе впервые на ее памяти сквозила злость и холодность.