Петербургский рубеж

Фон Труппель посмотрел на своего флагмана, потом перевел взгляд на огромные цилиндрические пусковые контейнеры ракетного комплекса «Вулкан», вздохнул и сказал мне:

— Господин адмирал, я весь внимание… Откуда мы начнем осмотр?"

"— Прямо отсюда, герр Оскар, — я показал себе под ноги, — можно мне вас так называть? Когда я был молодым гардемарином, у меня был друг, немец, тоже гардемарин, Иоганн Штраус. Разговаривая с вами, я как бы возвращаюсь во времена моей молодости. Кстати, и вы можете называть меня просто Виктором. Мы сейчас разговариваем с вами не как представители двух государств, а как два моряка.

Фон Труппель кивнул.

— Да, да, Виктор. Молодость-молодость, как давно это было… А ваш друг, почему он не стал адмиралом? И где он учился, может быть мы знаем друг друга?

Я выругался про себя — вот же черт, расслабился и совсем забыл, что моя молодость пришлась на восьмидесятые годы XX века… Надо как-то выкручиваться.

— Знаете, Оскар, он так и не доучился, у него умер отец, и мой друг вынужден был оставить учебу, чтобы заняться отцовским хозяйством. Иоганн был старшим в семье, а всего у его родителей было четверо детей. Надо было их как-то содержать. А жаль, я считаю, что из него вышел бы неплохой морской офицер.

— Да, печальная история, — фон Труппель сочувственно покачал головой. В этот момент мы подошли к носовой башне со спаренными 130-миллиметровыми орудиями.

Фон Труппель долго разглядывал башню, потом повернулся ко мне и спросил:

— Виктор, а почему у вас такой маленький главный калибр, всего пять дюймов? Мне кажется, что это совершенно недостаточно для крейсера вашего ранга…

— О, что вы, Оскар! Ошибаетесь, причем дважды, — рассмеялся я. — Во-первых, это не главный калибр, а, прошу прощения, как сейчас принято называть, противоминный. Главный калибр — это вон те шестнадцать наклонных труб, на которые вы смотрите с таким интересом. Внутри них — хорошо упакованная смерть для броненосных кораблей любой державы, которая посмеет начать боевые действия против России. Один снаряд выпущен — значит, осталось пятнадцать… Вторая ваша ошибка — это то, что вы считаете калибр в пять дюймов недостаточным. Скорострельность в девяносто выстрелов в минуту на двухорудийную башню создаст перед противником стену огня. Дальнобойность — тринадцать с половиной миль, снаряды фугасные и шрапнель.

— О, так именно поэтому вы могли расстреливать японцев с недоступного для них расстояния, — воскликнул изумленный фон Труппель. — Браво! Меткость ваших комендоров тоже вызывает зависть. Не хотел бы я оказаться у них на прицеле.

Удивили его и шестиствольные зенитные установки АК-630. Услышав об их скорострельности, капитан цур зее поначалу впал в ступор.