Петербургский рубеж

Перрон застелен красной дорожкой, выстроен почетный караул, под дождем блестят начищенные до блеска медные трубы гарнизонного оркестра. Если бы выглянуло солнце, от бликов духовых инструментов можно было бы ослепнуть.

Приехали. Денщик подает адмиральскую шинель. Поезд снижает ход. Для машиниста сейчас главная задача — остановить наш вагон у специальной метки так, чтобы дорожка оказалась прямо напротив выхода. Не представляю, как можно добиться такой точности?! Только вот машинисты, которым доверяют водить поезда императорской фамилии, как правило, делают это легко, не задумываясь.

Поезд, лязгнув буферами, встал. Ковровая дорожка точно у двери салон-вагона. Напротив — встречающие.

Наместник Алексеев — борода лопатой, мундир полного адмирала. Среди встречающих он как Исаакиевский собор среди обывательских домишек. Оркестр играет «Боже, царя храни». Почетный караул. Солдаты пехотного полка, матросы, десяток спешенных забайкальских казаков, держащих в поводу низеньких мохнатых маньчжурских лошаденок. Коньки неказистые, но неприхотливые и очень выносливые, буквально двужильные. Есть мнение, что именно с этой породы сказочник Ершов списал своего Конька-Горбунка.

На противоположном конце строя знакомые лица. Темно-зеленая пятнистая униформа, черные береты. Под распахнутыми на груди кителями полосатые тельняшки. На руках белые перчатки. Поперек груди висят короткоствольные многозарядные карабины. Почти так же были экипированы и вооружены бойцы поручика Бесоева. Как я понимаю, мы имеем честь лицезреть морскую пехоту Российской Федерации при полном параде.

Выходим. Мы идем втроем рядом, можно сказать плечом к плечу. Ольга, только что ужасно смущавшаяся и кусавшая губы, сейчас движется с каменным лицом, выпрямив спину, будто аршин проглотила. Михаил, напротив, немножко расслабился. Только кирасирский палаш, обязательный по форме одежды, всё время хлопает по сапогу, сбивая с такта. Я знаю, что чуть сзади служка поддерживает под руку отца Иоанна. А над нами плывут звуки гимна: «Боже, царя храни…»

Наместник жмет мне руку:

— Ну, Александр Михайлович, с приездом. А мы вас заждались. Как доехали? Надеюсь, без приключений? А то у нас тут хунхузы пошаливают…

— Не извольте беспокоиться, Евгений Иванович, — отвечаю я. — Доехали нормально. Кое-что приключилось на Байкале, так то только на пользу дела. Нам с вами надо серьезно поговорить, так что давайте заканчивать с церемониями. Время не ждет.

Наместник нахмурил брови.

— Понимаю, Александр Михайлович, понимаю. Порт-Артур — городишко захолустный, скучный, одна церковь, и та не достроена, один приличный ресторан, театра нет, зато кишит китайцами и японскими шпионами.