Пестрые человечки

— И как только Соколов понял, что его тесть после смерти вполне способен оставить свою дочь и его самого с носом, — продолжил Бритый, — он начал действовать. Для начала внедрил в семью своих врагов бывшую любовницу. А когда стало ясно, что Виталий Петрович задумал оставить всю коллекцию своей единственной внучке, Лида призвала на помощь сестру, и женщины начали действовать.

— Она мне не сестра, — подала голос Лида.

— Помолчи уж! — сурово произнес Виталий Петрович. — Разумеется, эта женщина твоя сестра. И не лги нам. Неужели ты думаешь, что если я знал, что ты была любовницей Соколова, я не узнал и о наличии у тебя родной сестры? Конечно, в том досье, которое я собрал на тебя, была и ее фотография.

Услышав, что на нее, оказывается, было заведено досье, Лида притихла. А Лена, повинуясь взгляду Бритого, напротив, начала говорить. Страх перед тем, что ее могут вернуть обратно в лапы свихнувшегося садиста и психопата Виктора, пересилил в ее душе все прочие чувства. К тому же она не могла не заметить, что карты и без ее откровений ложатся не в пользу Лиды. И выигрыш в этой партии ей уже никак не светит. Поэтому с относительно легкой душой Лена решила окончательно заложить свою сестру.

Как и говорил Бритый, Лида обратилась к своей сестре для выполнения всей «черной» работы по их с Соколовым плану. Как скомпрометировать Маришу в глазах деда, хитрые любовники придумали в тот момент, когда им стало известно, что Виталий Петрович собирается нанять детектива, чтобы выяснить подноготную своей внучки. Но соваться к Марише в дом сама Лида опасалась, так как ее легко можно было вычислить. Поэтому на сцене и появилась Лена, о которой, как полагала Лида, никто не знал и которая охотно согласилась помочь сестре и ловко сыграла роль Маришиной тетки. Разумеется, всю необходимую информацию о семье Игоря Витальевича, с помощью которой Лена и сумела втереться в доверие к Марише, ее подругам и Тамаре Ильиничне, она получила из уст своей сестры. Случались и промахи, когда Лена говорила что-то явно невпопад. Но ей удавалось замаскировать промахи под забывчивость, так что, в общем, ее внедрение в дом Мариши прошло гладко.

Связь сестры решили держать двухстороннюю. Когда Лиде было что-то необходимо передать Лене, она звонила к Марише, давала два звонка, потом вешала трубку. Это был сигнал для Лены, что звонит сестра, от которой ей что-то нужно. И затем сестры либо встречались в условленном месте неподалеку от дома Мариши, либо, если последней не было дома, спокойно обсуждали свои планы.

— А я слышала! — воскликнула Мариша. — И в самом деле были прозвоны. Я еще думала, что это кто-то хулиганит! Я как-то сняла трубку, а там тишина. И как только я сказала об этом Лене, та тут же испарилась из дома.