Пестрые человечки

И, конечно, знал о том, что раньше ты была любовницей Соколова.

— И я знал, — подал голос Маришин дед. — И, честно говоря, узнать это было совсем нетрудно.

— Хорошо, — с раздражением кивнул Соколов. — Все знали. И что теперь? Мы с Лидой расстались еще до того, как она вышла замуж за Игоря.

— Но замуж за него Лида вышла с вашей подачи, — сказал Бритый.

— Глупости! — отверг эту версию Соколов. — Как я мог двух взрослых людей заставить полюбить друг друга? Ну, предположим, на Лиду я имел определенное влияние и мог разъяснить глупышке, каким отличным мужем будет ей Игорь. Но на Игоря я такого влияния не имел.

— Всем известно, что Игорь Витальевич неравнодушен к женскому полу. Если бы не получилось с Лидой, то у вас на примете было еще несколько ваших бывших любовниц, — нанес очередной удар Бритый.

Кто-то тихо ахнул. Все повернулись и обнаружили, что тетя Фелисия — жена художника Соколова, о чувствах которой все благополучно позабыли, сползла со своего стула и лежит в обмороке.

— Видите, до чего вы довели мою жену! — возмутился Соколов.

— Раньше думать нужно было, — разозлился Бритый. — Не изменяли бы жене, не пришлось бы ее сейчас в чувство приводить.

Наконец в результате совместных усилий тетя Фелисия немного оклемалась. Первым делом, придя в себя, она пересела подальше от собственного мужа. Но потом, видимо, вспомнив о том, что брат и отец также знали о существовании у ее мужа любовниц, отсела и от них, оказавшись в гордом одиночестве. Тем временем Бритый продолжал:

— Лида ловко окрутила Игоря Витальевича и вышла за него замуж. Верней, замуж она вышла не за него, а за коллекцию картин своего свекра. Ту самую коллекцию, которая стоит баснословных денег и которую Виталий Петрович должен был оставить своим потомкам.

— Но зачем Соколову понадобилась эта комбинация с Лидой? — недоуменно спросила Мариша. — Тетка Фелисия и так бы получила свою долю. И безропотно отдала бы все картины мужу.

— На этот вопрос я могу ответить, — произнес Маришин дед. — Дело в том, что после смерти моей жены мои родные дети вели себя так некорректно, что я устыдился за них. Попросту говоря, они устроили некрасивую свару из-за наследства, стоя у еще не остывшего тела своей матери. И тогда я твердо решил, что эти корыстные люди недостойны получить ни одно из полотен моей коллекции. Мне не хотелось, чтобы и у моего гроба они точно так же грызлись между собой. И сильней всего меня почему-то покоробило поведение Фелисии у гроба матери. Ни единой слезинки я не увидел. Только и думала, куда же делось то кольцо, которое сейчас обнаружилось на пальце у Лиды. Но не в этом суть. Лично для себя я сразу решил, что ни ей, ни ее неприятному мне мужу моих полотен не видать.