Песочные часы

Ну да, столько дней воздержания… И ему плевать на мои желания, на то, что у меня болит живот и что я только что постелила новые простыни. Надеюсь, ему хоть противно станет.

Но хозяин ограничился моей грудью и, запустив пальцы под бюстье, неожиданно произнёс то, чего я не ожидала услышать:

— Я ведь могу и отпустить тебя. А, Зеленоглазка, ты очень хочешь на праздник? Попроси!

Норн отпустил меня и, отойдя, сел в кресло.

Поправив сползшее белье и заново зашнуровать платье (теперь я знала, почему для него выбрали такой фасон: всё для удобства и услаждения хозяина), я подошла к норну, опустилась перед ним на колени и прикоснулась губами к руке:

— Хозяин, смиренно прошу вас отпустить меня. Обещаю не делать ничего, что могло бы опорочить ваше имя.

Теплая ладонь легла мне на макушку:

— Я отпускаю тебя, Лей.

Не веря своему счастью, я подняла на него глаза: нет, не шутит.

— А из-за чего же ты все же плакала? — он усадил меня к себе на колени. — Из-за праздника?

— Нет, — раз уж обещала быть честной, придется сказать. — Я вспоминала родину.

— Ну да, ты еще совсем ребенок… Со временем пройдет, привыкнешь. Поверь, могло быть намного хуже.

Я знала. Попади я к Шоанезу, не дожила бы до этого лета. А так не хыра, а единственная торха в доме. Да и хозяин не зверь, на праздник, вот, отпустил…

— Держи-ка! — не снимая меня с колен, норн извлек из кошелька на поясе несколько серебряных монет и вложил в мою ладонь. — Купи себе что-нибудь, отвлекись. У тебя когда день рождения?

— Осенью, — я крепко сжала монетки, будто боясь, что их отнимут.

— Будешь хорошо себя вести, получишь цейх. А теперь иди, работай.

Норн мягко толкнул меня, я встала, еще раз поклонилась, поблагодарила за доброту и, прихватив узелок с грязным бельем, ушла.

Праздник начала сбора урожая выпал на субботу. Уже накануне никто из нас толком не работал, так что хырам пришлось взять на себя дополнительные обязанности, чтобы замок сиял чистотой. Экономка смотрела на всё сквозь пальцы, а в пятницу вечером и вовсе, довольная и счастливая, упорхнула на третий этаж, прихватив с собой бутылку вина из хозяйского погреба.

Разумеется, в восемь часов утра, когда все мы, наряженные, предвкушающие веселье, собрались на кухне, Сара не появилась. По идее, она должна была спуститься сюда ещё полчаса назад, но, очевидно, видела сладкие сны в чьей-то уютной компании.

Девушки, хихикая, делали ставки, кому же предназначалась бутылка вина, большинство склонялось к тому, что управляющему.

Странно, но никто еще ни разу не подловил её. Или просто не считал нужным делиться пикантными подробностями в моём присутствии.

Среди прочих девушек я чувствовала себя «белой вороной»: на всех пестрые платья, кокетливые шляпки, а на мне всё то же серое одеяние.