Песочные часы

— Нет, она пока молчит, мейдир, но барон альг Сомаарш не давал разрешения на допрос первой степени, мы провели только стандартный.

— Плохо провели, раз не разговорили девчонку. Или барон давал особые указания?

— Никак нет, майдир. Всё строго по инструкции: не бить, ран не наносить, только моральное давление.

Норн вернулся к лошади и снял меня с седла.

— Завтра мы увидим поучительное зрелище, Лей. Поучительное для тебя — публичное наказание этой особы. Побег — второе по тяжести преступление для торхи. Впрочем, сама всё увидишь.

Я не хотела видеть и попыталась убедить норна не брать меня на экзекуцию, но он оказался неумолим — «для твоего же блага, чтобы училась на чужих ошибках».

Утром, ещё до завтрака, меня вырвали из объятий сна и потащили на площадь Слёз.

Палач лениво курил трубку рядом с арсеналом плетей, длинных прутьев, стальных цепочек и других предметов, способных причинять боль. Все они были разложены по размеру на специальном столе перед столбом с цепями и кольцами.

От одного вида этих вещей и абсолютно равнодушных к судьбе несчастной людей стало плохо.

Вцепившись в рукав хозяина, я с мольбой взглянула на него:

— Тот норн — ваш друг, попросите его, чтобы её не забили до смерти! Я всё, что угодно сделаю!

— Не забьёт. Это для другой приготовили. Тоже за побег, но с отягчающими обстоятельствами. На объявление глянь.

Оторвав взгляд от помоста, я увидела то, что вначале упустила из виду: список приводимых к исполнению приговоров. Среди них был один смертный. Для хыра. За данную хозяину пощёчину и убийство его собак.

Торху, которую наказывали первой, звали Тарша. Она обвинялась в побеге и причинении физического вреда аверду.

— Запомни раз и навсегда: наказание для рабыни всегда выбирает хозяин. Единственное, что его ограничивает — закон. Там чётко прописана верхняя планка ответственности за тот или иной проступок. И если она соблюдена, никто не станет вмешиваться в чужие дела.

Хозяин ласково погладил по волосам и привлёк к себе, давая возможность, если будет страшно, уткнуться ему в пальто.

Вывели осуждённую, зачитали приговор, спросили владельца торхи, не желает ли тот изменить или отменить его. Норн ответил отрицательно, встал рядом с палачом, следя за тем, как испуганную девушку в короткой нательной рубашке привязывают к столбу. Он указал пальцем на тело несчастной — и его тут же лишили покровов.

— Что предпочитает мой норн? — осведомился палач.

Я считала удары по крикам, зарывшись в тёплую ткань пальто. Хозяин молчал.

Наконец стоны стихли, и я решилась взглянуть на помост.

Торха уже висела в другом положении, лицом к зрителям. Голова безвольно поникла, живот пересекали красные полосы — следы от плети. Всего пять или шесть.

— Она умерла? — тихо спросила я.