Девушка из песни

Не отрывая от меня взгляда, он выпил шот, бросил пустой стаканчик на пол, повернулся и вышел из кухни.

Я кинулась за ним.

– Миллер, подожди…

– Отпусти его, – велела Эвелин, оттаскивая меня назад. – Он совершенно не в себе. Ривер – хороший парень.

– Я знаю, но Миллеру нельзя столько пить.

Она закатила глаза.

– Он сам может о себе позаботиться. Ривер будет играть в мою игру. Ты понимаешь, к чему я клоню? Ты. Он. Темный чулан на семь минут?

Я посмотрела вслед Миллеру, вернувшемуся на задний двор. Слова Эвелин проникли в мои затуманенные пивом мысли.

«Мой первый поцелуй. Он может случиться. Сегодня».

Сердце дрогнуло, а щеки вспыхнули румянцем. Эвелин наблюдала за моим лицом.

– Вот, теперь поняла. – Она предложила мне свою текилу. – Пей.

Я оттолкнула стаканчик.

– Меня от этого тошнит. И если я собираюсь сегодня вечером поцеловать Ривера, то хочу быть трезвой. Хочу полностью при этом присутствовать. Запомнить и потом смаковать во всех подробностях.

– О боже, ты как Белоснежка. Чистая, как первый снег и прочая ванильная хрень. Все будет. Поверь мне.

Я кивнула. Потому что Миллер ошибался насчет Ривера.

«Может, он всем и не доверяет, но я не обязана следовать его примеру».

– И каким образом мы окажемся с Ривером вместе в чулане?

Эвелин улыбнулась.

– Благодаря мне.

Мы собрались компанией, пятеро парней и пятеро девушек, и расчистили место в гостиной. Из колонок по-прежнему гремела музыка, но танцы прекратились, и у нас появились зрители. Я села в кружок между Эвелин и Кейтлин. Ривер, Ченс, Холден – новый всеобщий любимец – сидели напротив нас, а их окружили двое других футболистов, Донти Уэзерли и Исайя Мартин. Компанию завершали Джулия и еще одна едва знакомая мне девушка.

Миллер уселся вместе с Ронаном и небольшой группой людей у окна в углу гостиной. Он держал гитару на коленях и смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

Но его глаза. Они выглядели почти… печальными.

Затем он отвел взгляд и повернулся к Эмбер Блейк. Хорошенькой девушке с длинными светлыми волосами. Эвелин называла ее девочкой-гранолой. Такого прозвища удостаивались все защитники окружающей среды, вегетарианцы, которые, по ее мнению, составляли приличный процент молодежи Санта-Круза.

Эмбер и Миллер так близко склонили головы, что почти касались друг друга.

Может быть, только для того, чтобы хоть что-то слышать сквозь музыку.

А может, и нет.

«Думаю, он не так уж и расстроен».

– Да, эта игра старая и избитая, но не когда ее провожу я, – заявила Эвелин, отрывая полоски бумаги. – Чье имя назову, тот идет в чулан. Потом мы выберем кого-нибудь, кто присоединится к тебе в темноте. – Она лукаво усмехнулась. – Я предоставлю вам самим решать, что там делать.