Волчья песнь

* * *"

"— Ты действительно этого хочешь? — спросила мама.

— Да, — ответил я.

— Окс, ему всего семнадцать.

— И ничего не будет, пока Джо не исполнится восемнадцать, — больше не хотелось говорить с ней об этом. Всю кожу покалывало, я вдруг ощутил жар и как краснею. Это было уже слишком. Думать о прикосновениях к нему. О его прикосновениях ко мне.

Мама выглянула в окно на летнее солнце.

— Что, если ничего не получится?

Не хотелось об этом думать. Мне совершенно не хотелось об этом думать, поэтому я сказал:

— Все решает случай. И так во всем.

* * *

— Прежде всего мы друзья, — прошептал Джо мне на ухо. — Ты мой лучший друг, Окс, и обещаю тебе, это никогда не изменится. Мы просто станем… больше, чем друзьями.

* * *

— Мне придется стать волком? — спросил я у Томаса. — Чтобы быть с Джо?

— Нет, — ответил Томас. — Не придется.

— Я думал об этом, — тихо признался я.

— Думал?

— Да.

Он ждал.

— Так значит не придется? — не унимался я.

— Нет, — повторил Томас снова. — Ты и так замечательный. Такой как есть.

И я подумал, так вот каково это — иметь отца, который любит тебя настолько, что остается рядом несмотря на все твои недостатки.

* * *

— Никого другого я бы и не выбрала для него, — призналась Элизабет. — Окс, вместе вы будете вершить удивительные дела. Он станет лидером, и как положено Альфе, начнет ставить стаю превыше всего остального. Но помни, ты навсегда остаешься его сердцем и душой.

* * *

— Я так и знал, — сказал Марк. — С самого первого дня я понял, что ты создан для чего-то великого. И горжусь тем, что могу называть тебя своим другом и стаей.

* * *

— Надеюсь, ты готов к выносливости оборотня, — предупредил Картер. — В смысле, по-настоящему готов. У тебя все будет дико болеть. Долгие дни.

* * *

— Лучше бы я не слышал, что сказал Картер, — заметил Келли. — Теперь придется лить отбеливатель себе на мозг. Долгие дни.

* * *

Мне снились волки и кроваво-красная Луна. Они пели мне, я взял их песни и сделал их своими собственными. Я бежал с ними на четырех лапах, а сердце гулко стучало в груди. Я видел, чуял и слышал все, и все вокруг было зеленым, зеленым, зеленым, Бета-оранжевым и Альфа-красным. Цвета гармонировали с песней, и мы пели, потому что мы СтаяСтаяСтая.

* * *

— Эм, Окс? — позвала мама, когда я собирался на работу. Небо за окном только-только светлело.

— Да?

— По-моему, началось.

— Ты о чем? — я заправил рубашку, спускаясь по лестнице.

Она стояла на крыльце, входная дверь была открыта настежь. Я подошел к маме сзади.

— Ну, по крайней мере, он положил его подальше от крыльца, как я и просила.

На траве лежал толстый кролик с перегрызенным горлом и широко распахнутыми остекленевшими глазами. Под ним скопилась лужица крови, липкая и темная. Вокруг него жужжали мухи, садясь на безжизненные лапы.