Волчья песнь

Плоть обуглилась, а воздух наполнился пеплом.

Большая часть стаи Беннетов была уничтожена.

После этого Ричард исчез тоже.

Никто не знал, как он стал Альфой. Возможно, благодаря магии. Убийству. Жертвоприношению.

Он был жесток, лишал жизни и надежды, пока его не поймали.

Но затем Ричард выскользнул из их рук.

Томаса попросили вернуться на Восток и помочь другим стаям отыскать его.

Остановить.

Они искали его годами, долгими, долгими годами. По всей стране.

Томас и не надеялся, что у его старого друга есть хоть какая-то надежда, но его это не останавливало.

Они были в штате Мэн, когда Томасу позвонили.

Джо пропал. Его похитили прямо из двора перед их небольшим домиком у моря.

И не могли найти. Не могли выследить. Запах исчез, как будто его никогда и не было.

Они искали его три дня.

На третий день зазвонил телефон.

— Томас, Томас, Томас, Томас… — сказал Ричард.

— Ты сукин сын, — процедил Томас.

— Тебя там не было, — произнес в ответ тот. Ты ничего не сделал, чтобы остановить их. Они кричали, звали на помощь. Я кричал, звал тебя. Твоего отца. Но вас там не было.

— Мой сын, — взмолился Томас. — Ричард, мой сын. Прошу…

И Ричард Коллинз ответил:

— Нет.

Он звонил пару раз в неделю, и Джо пронзительно кричал в трубку. Ричард заставлял Джо кричать, а Томасу казалось, что он сойдет с ума.

На поиски ушло восемь недель. Сочетание запахов и чистой удачи привело их к хижине посреди леса, которая оказалась гораздо ближе, чем они предполагали. Тем не менее, они нашли его, избитого и одинокого. Вот только прежним он уже не был. Джо был волком, однако волки не обращаются до наступления половой зрелости. Он исцелялся, но очень медленно.

И совсем перестал разговаривать.

Как только ко мне снова вернулся дар речи, я спросил:

— Чего он хотел?

— Причинить боль, — ответил Томас. — Как можно больше боли.

И я задал ему тот же вопрос, что и раньше.

— Он мертв?

— Нет, — ответил Томас. — Остаток своих дней он будет гнить в камере, созданной магией. Магия не позволит ему обратиться. Она отняла у Ричарда его волка во всех смыслах.

Я сжал руки в кулаки.

— Почему ты его не убил?

Томас посмотрел на меня печальными глазами.

— Потому что месть — урок, преподанный животными. Потому что гораздо труднее проявить милосердие. Я проявил к нему милосердие, потому что он никогда не проявлял его к моей семье.

И на мгновение я возненавидел Томаса. Посчитал его слабым. Трусом. И он прекрасно это понимал. Должно быть, он читал каждую мысль, промелькнувшую у меня в голове в тот момент.

Он молча ждал.

Это прошло, потому что я хорошо его знал. Тем не менее я должен был быть честен.

— Не уверен, что смог бы поступить так же, — признался я.

— Нет, — произнес Томас незлым тихим голосом. — Я и не ожидал от тебя подобного.

И мы пошли по лесу дальше.