Волчья песнь

— Почему он ничего не рассказал? — Я думал, он поговорит хотя бы с Элизабет. С Марком. По крайней мере, поделится с ними тем, что произошло. Сам я был слишком поглощен жалостью к себе, чтобы приблизиться к нему. Пусть это и несправедливо, но я должен был оставаться эгоистичным ради собственного душевного равновесия.

Гордо фыркнул."

"— Окс, в тот день, когда вернулись, мы услышали его речь впервые за последний год, ну, за исключением нескольких слов, которые он рявкнул этому идиоту Дэвиду Кингу, чтобы отправить его сюда. И, как я понимаю, тот все же явился в Грин-Крик.

По рукам побежали мурашки.

«Пока рано».

— Какого черта… — прошептал я.

Гордо пожал плечами, отодвинул стул напротив меня и сел. Вздохнув, потер рукой щетину на голове. Она заскрипела под его пальцами.

— В какой-то момент он просто перестал разговаривать, Окс. Картер с Келли сказали, нечто подобное случилось с ним после… ну. После Ричарда Коллинза. И до того, как появился ты.

— Но… Как… он же Альфа. Как, черт возьми, он… О Господи. Ему ведь даже не обязательно было говорить, да? Узы. Узы стаи, связующие вас друг с другом.

Гордо вздохнул.

— Да. Это было… достаточно сильное ощущение. То, как мы их чувствовали. Так было разве что, когда я… после моего отца, наверное. Мне было всего двенадцать, когда я стал ведьмаком Беннетов. Но тогда все было иначе. По крайней мере, не так, как в последние несколько лет. Все более… Не знаю. Просто сильнее.

— Значит, он перестал разговаривать, — ровно произнес я.

— Преимущественно. Если и заговаривал, то это было всего одно-два слова. В действительности, больше напоминало рык.

— И вы все это допустили.

— Ничего мы не допускали, Окс. Просто так сложилось. Думаешь, можно хоть как-то заставить скорбящего Альфу что-либо сделать? Вперед. Милости прошу.

— И правда, — огрызнулся я. — Откуда же мне знать, что такое быть скорбящим Альфой.

Это заставило его застыть. Какой бы гнев в нем не клокотал, он тут же угас, и теперь Гордо выглядел просто усталым. А еще гораздо старше, чем за все время, что я его знал.

— Окс, — тихо начал он.

— Не говоря уже о том, что ты оставил здесь свою чертову истинную пару…

Его лицо окаменело.

— Не вмешивай его сюда.

— Ну, по крайней мере, теперь ты это хотя бы признаешь.

— Я не хочу говорить о нем.

— Ему это известно?

— Окс.

— Три вопроса.

Гордо моргнул.

— Что?

— Я задам три вопроса.

— Оставь Марка в покое.

— Не про Марка. Обо всем остальном.

— Окс, я же сказал. Это должно исходить от…

— Гордо.

— Прекрасно, — в его голосе звучало легкое раздражение. Этим Гордо напомнил себя прежнего, которого я очень хорошо знал. — Три вопроса. Но я попрошу тебя о том же.

— Отлично, — вся кожа зазудела. — Я начну первым.

Он кивнул. По какой-то причине татуировки на его руках вспыхнули, став ярче.