Волчья песнь

Он не был таким массивным, как отец. Да, он стал крупнее, но все еще оставался жилистым. Думаю, это изменится со временем, когда он станет старше.

Остальные ждали, пока их песни отдавались эхом и затихали в лесу.

Джо посмотрел на каждого из нас по очереди. Его глаза задержались на мне дольше всего.

Его песнь была глубже, чем когда-либо прежде. Я чувствовал каждую эмоцию (страдание, боль, любовь, о боже, почему, почему, почему), которую он вложил в нее, и это единственное, что не дало мне разлететься вдребезги.

Там, в лесу, под молодой луной и звездами, которые лгали, мы пели, чтобы позвать нашу стаю домой.

* * *

После этого события развивались стремительно.

Следующие три дня напоминали ураган, дом Беннетов наполнился людьми, которых я никогда раньше не видел. Они с Джо, Марком, Элизабет и Гордо прошли в кабинет Томаса и исчезли там на несколько часов, все волки. Они тихо шептались друг с другом, те, кого я не знал. Разглядывали меня, пока Картер и Келли, все еще в волчьем обличье, лежали, свернувшись вокруг меня, жалобно поскуливая и подергивая лапами во сне. Я не дал этим незнакомцам запугать меня. Я смотрел на них в упор в ответ.

До меня долетали лишь кусочки и обрывки информации.

Ричард ушел в подполье.

Роберта Ливингстона так и не нашли.

Как и Осмонда.

Осмонд оказался для всех полнейшей неожиданностью. Никто не предполагал, что тот способен переметнуться на другую сторону. И он тоже исчез.

Это раздражало их, всех волков. Теперь они знали, что среди них появился предатель. Особенно такой высокопоставленный, как Осмонд. Я не винил их. Но определенно не доверял ни одному незнакомцу в доме Беннетов. Сложилось такое впечатление, что им самим стало трудно доверять друг другу.

Элизабет не дала мне вернуться домой. Сказала, что это неправильно. Во всяком случае, сейчас. А может, и гораздо дольше. Я остался в комнате Джо. В его постели.

Но Джо там ни разу не ночевал.

Они обставили все, как неудачную кражу со взломом. Будто моя мама пришла домой и помешала кому-то. Разумеется, у меня имелось алиби. Я находился в семье Беннетов. Которых все уважали. Перед которыми трепетали. Горожане, возможно, и не понимали их самих, зато понимали, как те выглядят. То богатство, которое у них имелось. То, что они сделали для города.

Коронер сказал, что горло моей матери похоже перерезали каким-то зазубренным ножом.

Я ответил полиции, что у нас нет ничего подобного.

И должно быть, его принес с собой злоумышленник.

— А где же Томас? — поинтересовалась полиция.

— Уехал по делам, — ответила Элизабет. — Покинул страну. Его не будет еще несколько месяцев.

Позже станет известно, что Томас умер от сердечного приступа за границей.

Но пока что для всех он просто уехал.

— Когда он вернется? — уточнила полиция.

— Надеюсь, скоро, — сказала она.