Песнь об Ахилле (ЛП)

Пелей сделал знак Фениксу, старому своему другу, сидевшему за одним из ближних столов. — Фенис занесет на скрижаль имена всех, кто захочет идти воевать.

На скамьях произошло движение, многие начали вставать. Но Пелей поднял руку.

— Еще одно, — он поднял лист, казавшийся темным — так густо он был исписан. — Перед помолвкой Елены с царем Менелаем руки ее искали многие. И, кажется, соискатели принесли клятву защищать ее, кто бы ни стал ее избранником. Теперь Агамемнон и Менелай требуют, чтобы эти люди исполнили свою клятву и вернули ее законному супругу. — И он передал список глашатаю.

Я застыл. Клятва. Мне сразу вспомнились очаг и брызги крови белой козы. Богато убранная зала, полная вызвышающихся надо мною людей.

Глашатай поднял список. Зала, казалось, накренилась, и перед глазами у меня все поплыло. Он начал читать.

Многие имена были знакомы — и мне, и всем вокруг. Цари и герои. Но для меня в этом было нечто большее — всех их я видел своими глазами в зале, полной дымом жертвенного огня.

Агамемнон. В памяти всплыла густая черная борода; плотный крепкий муж с пронизывающим взглядом прищуренных глаз.

Одиссей. Шрам, змеящийся по его ноге, розовый, будто голые десны.

Аякс. Вдвое выше любого из присутствовавших, с огромным щитом позади.

Глашатай остановился на мгновение, и я расслышал перешептывания «А это еще кто?» Со времени моего изгнания отец мой не прославился ничем. Его слава угасла, и имя его позабыли. А, те, кто знал его, не знали о его сыне. Я сидел оцепеневший, боясь пошевелиться, чтобы не выдать себя. Я связан с этой войной.

Глашатай прочистил горло.

— Это ведь ты? Ты был там? — Ахилл повернулся ко мне. Голос его был тих, едва различим, но я все же опасался, что кто-то услышит.

Я кивнул. Горло слишком пересохло, чтоб я мог произнести хоть слово. До того я думал только о том, как бы задержать здесь Ахилла, не пустить его. О себе я не задумывался.

— Послушай, это ведь больше не твое имя. Ничего не говори. Мы подумаем, как тут поступить. Спросим Хирона, — раньше Ахилл никогда не говорил так торопливо, чтоб слова словно гнались друг за другом. Его беспокойство вернуло меня к мыслям о себе самом, а его взгляд придал мне храбрости. Я снова кивнул.

Имена следовали одно за другим, и с ними приходили воспоминания. Три женщины на возвышении, и Елена одна из них. Гора из даров, то, как хмурился мой отец. Камень под моими коленями. Раньше это казалось сном. Но сном это не было.

Когда глашатай закончил, Пелей разрешил собравшимся удалиться. Люди встали, заскрипели, застучали скамейки — все торопились записаться в Фениксов список. Пелей повернулся к нам. — Идемте, я хочу прежде переговорить с вами обоими. — Я обернулся к Фетиде, желая знать, пойдет ли и она с нами. Но она уже исчезла.

Мы сели у очага.